Пару дней назад ко мне в почтовый ящик подбросили конверт. С иеговистской открыткой. Обычно я такие подарки сразу выбрасываю, но в этот раз не стал.
Потому что вместе с полиграфическим тошниловом в конверт было вложено письмо.
Настоящее письмо, написанное от руки, аккуратным женским почерком, шариковой ручкой.
Совершенно не важно, что пытался рассказать мне автор этой прозелитической бумажки, но то, что он потратил на меня свое время (и на сотен моих соседей, полагаю, тоже) - вот это вызвало искреннее уважение.
За последние уже не помню сколько лет я впервые получил по почте от незнакомых людей не факсимиле, а автограф. И в этом есть своя магия - если бы в письме был обратный адрес человека (а не ссылка на представительство ЕХБ в СПб) я бы ответил. Потому что проглянула на миг душа человека, и мое одеревяневшее сердце откликнулось.

Миссия должна иметь прямой адрес. Призыв будет услышан, если он обращен к конкретному человеку, лично, прямо и честно. Так с нами говорит Христос, и так же мы должны говорить с другими людьми.
Что касается сектантов, я думаю, что их успех во многом преувеличен. Чаще всего люди воспринимаеют их как "агентов канадской оптовой компании", стремящихся сбыть залежалый товар. Я не впускаю их даже в прихожую, но почти всегда стараюсь поддержать разговор, и вижу, что обратной связи нет - мне принесли не благую весть, а панацею, проглотить которую надо в ту же секунду. И разговор сворачивается за бесперспективностью.
С полученным письмом вышло ровным счетом наоборот: самой формой эпистолярного общения предполагался диалог.

В "письмах счастья" - не карикатурных, а настоящих, искренних - есть и еще один плюс, которым можем воспользоваться мы, если найдем возможности создать церковный аналог такой "дружбы по переписке". Письмо предполагает паузу, собеседник может подумать, взвесить свои внутренние переживания, или отмахнуться и забыть. Тех, кто отмахнется, не привлечешь ни молоком с булочкой, ни каленым железом (инки могли бы многое рассказать о духовном просвещении, но где ж их взять?), а человека, живущего всерьез, личное обращение заставит задуматься о серьезных вещах скорее, чем яркий, но общечеловеческий - как лужковское факсимиле к 9 мая - призыв "молись и кайся".