Человек похож на лампочку. Прозрачную или матовую, обычной женской формы или вычурных извивов, маленькую, как светодиод, или огромную, как уличный фонарь - неважно, суть у него остается одна. Человек должен светиться изнутри. Иначе, при всех своих плюсах - это не лампочка, а хлам.
Бывает, что едешь в метро, как вот сегодня - а вокруг не лица, а рыла. Страшные, пустые маски. И ты пугаешься увидеть в отражении за надписью "не прислоняться" еще одну такую же харю - черную и бездонную. Лицо погасло, кто-то выключил свет.
Впервые за долгие годы не был в храме в страстную пятницу, весь день прошел в беспокойном труде. Как будто сел между стульев - голгофский ужас вкусил сполна, а вот опереться на общую молитву не смог, и заметался в зеркалах тотального одиночества.
Когда Спаситель шел к месту казни, Он видел, как чудовищна природа человека. Сколько злого, мерзкого, непрощаемого есть в каждой душе. Смерть почуяла добычу и высосала остатки света из всех человечьих сердец. Не только солнце померкло в девятый час: оно лишь отозвалось на мрак, который упал в наших душах. Христос был последней свечой, которую задул ветер.
И пришла тьма. И смерть, как саркома выпрыгнула во все концы земли. Страшно представить, как провели эти часы ужаса мироносицы и бедные ученики, мы знаем только, что мгла не поглотила их.
Совсем скоро наступит утро. Даже странно, что придет рассвет - откуда? Ведь единственный источник света потерян. И воскресение будет только завтра. Но утро придет.
И в метро снова появятся люди, которые будут радовать глаз. Их не много, но кто сказал, что это плохо?
Помните раба, которому Петр отрубил ухо в саду, сразу после иудиного поцелуя? Для русского уха его имя - Малх - вертляво. Так и норовит перевернуться с ног на голову: малх-хлам. Хлам. Мусор. Шум. Труха. Шлак.
Христос запретил Петру бороться с врагами. Малх был просто пешкой, преддверием пустоты и мрака, и убивать его не имело никакого смысла.
Как не имеет смысла обвинять любого из нас в том, что он полон трухи, что не горит изнутри, и не светит другим. Да, мы бываем тусклы, вялы, бесплодны. Но ночь уже на исходе - и источник всякого света скоро зажжет наш огонь.