Человек деградирует.
Дело не в медицинских фактах, которых, кстати сказать, тоже предостаточно.

Наш нынешний мозг ощутимо меньше мозга кроманьонца.
Тридцать тысяч лет - как минимум - мы отдаляемся от наших предков, от их способностей, от их понимания своего единства с миром, в котором случаются воплощения.

Но дело не во временах столь далёких даже.
Как там было - вопрос гадательный, а, вот, то обстоятельство, что сказители, кудесники, знахари да колдуны северорусские ещё сотню другую лет назад изустно несли Традицию песен, былин, шептаний да плачей, от которой на и сотую часть не упомнить - это не просто правда, это та реальность, до которой нам, утонувшим в информации, в принципе - не возможно дотянуться.

Дело не в развитии памяти , дело в совсем иной способности - в умении получить нужные слова - ведания во всякий момент бытия - как только то будет надо.

И многое давалось от человека к человеку, но куда больше - от неба к человеку.
Откуда знаю - не ведаю.
Но творю так, а не иначе
Просто потому, что именно так и должно быть.

Воля творения раскрывается просто в намерении, когда мир не как-то отвечает человеку, и уж тем более не тогда, когда кто-то свыше нисходит к слёзным молитвам.

На самом деле это не работает.
Это знают все те, кто просил, кто верил,
Кто думал, что обережен и вечен.
И кто и не получил самое жданное,
Кто остался один, когда мир вдруг исчез.

Кто был уверен в покровительстве
Своих самых де - сильных богов
И в один день лишался всего
В разорённом селении и сожжённом доме.

Все модели мира, что замешаны на дуализме,
все эти истории торжищ с выгодными богами -
лишь сила, которая лишает сынов неба своих сил.

И мозг кроманьонца и сказитель олонецкой губернии
Уже просто недостижимый предел.
У нас и слов-то таких давно нет,
Мы уж и не видим эти образы
Лишь серые тени
Там, где сверкали боги.

Дело не в том, чтобы заставить мир ответить -
магия притяжений и симпатий,
подобия и уподобления,
молитвы, подкупы, угрозы -
страх перед богами и жажда власти над ними -
просто пустое.
В какой-то миг человек вдруг увидит, что мир молчалив и холоден.
Не отзывчив совсем.

И дел не в том, что кто-то злой притворялся добрым.
Просто тут нет никого кроме никого.
Чем больше образов нам нужно,
Тем сложнее те игры в которые мы играем.

Тем хитроумнее наша магия
Тем сложнее наши науки
И тем меньше в нас воли,
Которая прямо, без усилий, без конфликтов
Разворачивает себя во всякую вселенную
В какую мы пожелаем.

Человек не просто отдалился от природы,
Человек не просто как-то забыл законы единства.
Он иначе настроен -
Человек познаёт распад,

Не стоит ждать от мира, что он улучшится,
Мы же делаем всё, чтобы его не стало совсем.

И зачем нам нужно знать как было, зачем видеть, как умирает Традиция.
Зачем хранить не сохраняемое, оно всё равно догорит.
Но важно откуда мы смотрим,
Только наша способность видеть
Она зависит от точки,
И на красной горке
В свете купаьских костров
В лунном свете зимней Мары
В движении планет на карте астролога

Немного заметней следы,
Дороги от нашего дома...

==============

“Когда-то въ Русской земл жили „славные, могучіе богатыри”. Правда это или нтъ, но только старинный русскій народъ на свер поетъ о нихъ „старины”, вритъ, что они были и передаетъ свою вру изъ поколнiя въ поколніе.
Эти стихи о былыхъ временахъ такіе длинные, такъ непохожи на современные, что усвоить ихъ можетъ только здоровая память неграмотнаго человка, незагроможденная часто ненужными, лишними, случайными фактами современной жизни. А, значитъ, и „сказители” былинъ должны обладать чмъ-то такимъ, что приближаетъ и ихъ самихъ къ прекраснымъ былиннымъ временамъ золотого вка.
Стало быть, эта поэзія связана съ какимъ-то строемъ жизни, въ которомъ она обязываетъ пвца, подъ угрозой исчезновенія, жить именно такъ-то. Строгія староврческія традиціи, плетеніе неводовъ въ долгіе сверные вечера при свт лучины, большая семья — вотъ среда, въ которой вырабатывается пвецъ былинъ.”
(Пришвин, “В краю непуганных птиц”)