Подставив дымчатое брюхо под лучи ласкового августовского солнца, Волчонок от удовольствия ворочался на щекочущей, немного жесткой, но в целом очень приятной траве. То была небольшая поляна посреди Леса, окруженная высокими елями, через редкие стволы которых легко можно было заметить приближающуюся опасность и, что было не маловажно, всего в паре коротких перебежек был ручей с очень вкусной Водой.
Но все эти мелочи, которые обычно сразу подмечают вожаки, Волчонка не интересовали. Он всего лишь изучал мир, так как умел. Немного неуклюже тыкался мордочкой в муравейник, кувырком падал под овраг, прыгал за бабочками, спотыкался и больно падал носом о землю.
Сегодня был странный день. Волчонок с утра не видел мать, хотя обычно, к его пробуждению она всегда была рядом. Но старшие говорили, что такое бывает, надо всего лишь подождать пару часов. Чем себя занять, Волчонок всегда знал. Можно было поваляться, попрыгать, пробежаться до обгорелой сосны, что, обломанная, лежала прямо рядом с водой, на худой конец подонимать старших. Выбор пал на прогулку к сгоревшему дереву, и быстро перебирая лапками, Волчонок опрометью рванул к своему самому любимому месту в лесу.
Отдышавшись и вволю напившись прохладной воды, Волчонок прилег отдохнуть в густой тени деревьев, окруживших почерневший и сильно обгоревший ствол некогда очень старой сосны. Вдруг, кусты рядом зашевелились, и прямо перед Волчонком оказался какой-то странный, непонятный зверек. Его глаза бегали из стороны в сторону, лапки дрожали, а короткий хвостик очень плотно прижимался к тельцу. Волчонок сделал нерешительный шаг вперед, и его маленький гость тут же нырнул обратно в кусты. Впрочем, через пару секунд он опять выскочил из своего убежища, дрожа еще сильнее.
В какой-то миг что-то резко изменилось. Всего лишь одно мгновение и кровь стала бежать сильнее, рефлексы обострились. Волчонку показалось, что он слышит, что говорит вода, может унюхать запах солнца, одним прыжком перепрыгнуть обгоревшее дерево. Хотелось действовать, но не бездумно, а с самой что ни на есть практичной целью. Он смотрел в глаза трясущегося в безумной панике зверька и становился сильнее. Шерсть на загривке и у хвоста поднялась дыбом, задние лапы были чуть согнуты, а передние вытянуты вперед.
Секунда. Прыжок. В полете Волчонок вспомнил, что это все как-то нереально, неправильно, глупо, ему не место тут, он должен веселится и бегать. Но по губам уже потекла терпкая жидкость, противная на вкус, но возбуждающая своим ароматом.
Волчонок умер. Родился Волк. Гордо и умиленно смотря, как родное чадо поедает свою первую добычу, мать легла под старую и давно сгоревшую сосну, где когда-то тоже родилась заново.