В колонках играет - Ария - Отшельник
Настроение сейчас - Одиночество

Кто хочет читайте. Знаю что терпения все равно ни у кого не хватит! Прошу тока елси не прочитали не пишите: аффффтор жжжет или выпей йаду! Если не прочитали лучше вообще ничего не писать.
_
Ветер… Потоки воздуха циркулируют в атмосфере. Теплые и холодные слои воздуха сталкиваются, и происходит завихрение. Сколько сил таит в себе этот воздух. Он может перевернуть любой кораблю, снести любое здание, стереть в порошок любую жизнь. Никто не властен над ним, но в то же время и он не властен над человеком. Парадокс: сила и бессилие. Мы научились приручать эту стихию, забыв всё ее некогда былое величие и славу. Когда-то моряки молились, что бы штиль сменился бризом. Шло время на большой земле вырастали каменные джунгли, происходили воины, революции, цивилизация шла вперед, забыв обо всем, что дала нам природа.
Кристофер глянул на очередной жилой комплекс, отметил, что окна на всех двадцати четырех этажах были до блеска вычищены. Да, сразу видно дом элитный, здесь просто так не поселишься. Легко вскрыв амбарный замок, ведущий на крышу, Крис вышел на улицу. Сверху были видны все улочки этого маленького городка на юге Флориды. Какофония звуков, что были слышны там, внизу, наверху исчезла. Можно было просто расслабиться. Все такое родное и одновременно чужое. Вон там, недалеко от главной площади города железнодорожный вокзал, изменивший всю жизнь навсегда. Это был не тот жуткий, грязный, полный бомжей Московский вокзал, а аккуратное небольшое без лишней помпы здание, где было все, что нужно туристу или просто приезжему. Вечная улыбка на лицах этих людей, которые живут как машины. Которые становятся роботами системы, где цели как алгоритм: еда, отдых, деньги для еды, деньги для отдыха. Их жизнь уже становится просто свинской. Кристофер улыбнулся – точно он нашел сравнение, они были просто свиньи, которые тоже заботятся о еде и размножении, а то, что вокруг них есть жизнь, они не замечают. Они поют и восхваляют мораль, о том, что их общество самое лучшее. Эти люди не догадываются, что каждый день, такие как Крис делают всемирные открытия, что бы свиньям было легче жить. Бездушная улыбка, за которой ни фунта сочувствия, переживания или хотя бы интереса. Эти Great American Value! Они создали себе цели, от которых боятся отходить, да пришли любого американца в Россию, он умрет, потому что умеет лишь действовать по программе, а жизнь оставляет лишь людей с креативным мышлением.
Молодой человек передернулся, зачем все и так усугублять? Сейчас он хочет быть счастливым. Ветер начал усиливаться, тучи медленно, но верно подходили к городку. Гром все рокотал: “Бойтесь! Бойтесь жалкие! Вы думаете вы боги? Вы думаете, что несколько жалких самолетиков разгонят мою силу? Бойтесь… Смерть и страх… Бойтесь!”
Очередной раскат и Крис провалился опять глубоко в воспоминания.
Прогнали, чуть не расстреляли. Эта жирная скотина обвинила его в измене родине, сотрудничестве с Америкой, лишь за то, что он помог ему вывести формулу. Серое царство! Зря прыгнул выше головы! Выше начальства прыгать нельзя, надо было, как все роптать перед ним и стлаться у его ног. А теперь быстрый побег в эту треклятую Америку! Сначала радость – потом разочарование. Да, конечно ученый уровня Криса (Сергея на родине) знал английский как родной, но с каждым месяцем тоска как заноза заходила в сердце. Он был популярен среди молодых девушек, его уважали коллеги, но все было пустым. Он видел, что за улыбками девушек скрывается страсть к известной фамилии и богатому мужу, глянув на коллег, он видел лишь черную зависть. Опять эта улыбка… Крис сходил с ума…
А дождь уже разошелся не на шутку. Ливень бил об асфальтированную площадку на крыше дома, и капли отлетали во все стороны. Одиночество привело его сюда, он был никому не нужен, и ему было на всех плевать. Такую гамму чувств нельзя держать в себе, он не машина – человек. Сергей привык жить и получать удовольствие от всего: от работы, от прогулки, от всего при этом, не унижаясь до уровня лобзаний перед начальством.
Ветер сорвал очередной пестрый рекламный лист и закружил его в восьмидесяти метрах от земли. Ветер – единственный кто понимал сейчас этого человека. Такой же сильный, гордый, независимый, но одинокий, безликий и увядающий. Сергей поднял голову, и на лоб упала большая капля, как ни странно от нее не несло привычным запахом химии, она пахла водой, той водой, которая давала жизнь. Пару шагов и он уже на краю здания. Легкий кивок ветру: “Спасибо друг. Мы с тобой родственники, и ты дал мне лучший день в моей жизни. Спасибо, теперь я не одинок.”
Шаг вперед…

__
Password Error…Password Error…Password Error…
На мониторе все так же бездушно мигала красная надпись, под которой виднелся череп – надо было признать, что у программистов было развито чувство юмора. По всему столу был разбросаны разные канцелярские мелочи: скрепки, карандаши, ластики. Около клавиатуры валялось недоеденное яблоко, пара холодных гамбургеров, и три бутылки холодного чешского пива. Кулер, в вечно открытом корпусе процессора, жужжал как стая надоедливых насекомых, но человек за компьютером даже не обращал внимания на эти мелочи.
Роджер был последний человек, на которого можно сказать – компьютерный червь. Его скорее примешь за боксера. Глядя на его огромные руки никогда нельзя было сказать, что он программист, казалось, что своими пальцами он может раздавить человека, а не тыкать с упорством дятла на кнопки клавиатуры. Что заставило его дойти до этого? Наверное, вечная жизнь в бункерах, находящихся на глубине сотни метров под землей. Вечная жизнь в страхе, что кто-то забудет закрыть какую-нибудь переборку, или остановится воздухоочистительный фильтр. Но это было не самое страшное, Роджер знал, что люди живут на поверхности, видят солнце, траву, дышал чистым воздухом. Трудно понять что теряешь, уходя сверху, когда все меркнет и вступает в царство вечной тьмы. Солнце и луна уже не кажутся такими обыденными как раньше, уходит понятье дни и ночи, их отличают два или три звонка.
Кто первым нажал на кнопку сказать было трудно, может Китай а может и Иран. Да и какая теперь разница? Тень упала на Лондон, Париж, Москву, Токио, Вашингтон. Паника, страх, ужас – все это Роджер видел своими глазами, хотя ему и было тогда 9 лет. Он никогда не забудет мать, которая вышла за овощами и не вернулась, а в дом влетел отец, который потащил девятилетнего Роди через туннели непонятно куда. Позже он узнал, что отец работал на правительственном объекте, и знал немного больше, чем стоило знать рядовому гражданину.
Роджер не забыл эти адские десять двадцать лет в бункере, не забыл все картины ужаса, что были в бункере. Здесь не было ни улыбок, ни смеха, ни радости, зато сполна хватало слез, уныния и каждодневной попытки кого-нибудь покончить с собой. Но он твердо решил выстоять, чего бы это не стоили и чьи бы головы не оказались на пути. Понадобиться украсть – украдет, понадобиться предать – предаст, понадобится убить – убьет. Сначала ему не позволяла гордость совершать такие поступки, но потом он понял – морали нет. Мораль умерла тогда четвертого Июля 2037 года! Когда из 27 шахт вылетели стрелы смерти, стрелы ада. В новой жизни новые правила, пусть мыслители говорят, что надо всегда быть человеком, пусть говорят, что умирает лишь плоть, пусть говорит что хочет, но только такие как он, Роджер, смогут восстановить жизнь.
Шли годы, и стал пробиваться слух, что люди живут на земле! Они не ходят в скафандрах, как делают местные исследователи, а живут полноценной жизнью! Двое смельчаков рискнули открыть костюмы, но через пару недель скончались от лучевой болезни. Исследователи занялись этой проблемой, неимоверными усильями были пойманы несколько человек живущих на поверхности. К всеобщему удивлению эти люди были не мутантами, а как выяснилось чуть позже очень богатыми людьми в прошлой жизни. Некий профессор из Флориды продает лекарство, делающее людей невосприимчивыми к радиации. Всеобщая радость, охватившая лагерь, быстро перерастало в лютую ненависть к этому странному профессору, продающему свое зелье за баснословные деньги. Никакие уговоры, угрозы и шантаж не помогали. Да и как могли помочь методы старой морали? Роджер и еще несколько человек понимали, что нужно делать. Выкрав пару скафандров, они нашли профессора и убили. Неприятность была в том, что рецепт зелья, что хранился на компьютере, был защищен паролем, и всю систему пришлось переносить на базу. И вот теперь Роджер третий день под гул куллера пытается открыть этот файл.
Он сидел перед монитором и тупо глядел в красный экран. Program made by Kristofer Barinov – сообщал мелкий шрифт под черепом. Что могло заставить автора программы спрятать ее под замок? Ведь это же высшее чудо, человек одолел чуму 21 века, смог перебороть радиацию! Все спрятано… Хотя зачем же спасать то, что себя убивает? Все, что когда-то помнили, все, что любили, мы сами уничтожаем. Кнопка… Ракета на старт… Сполох пламени из сопла и ракета мчится к цели. Человек выживает сам себя, забирая почву из под других ног. Подминает все под себя… теряет себя… Роджер задался вопросом: “А то ли я делаю? Что будет, если этот файл дешифруется? Сделаю лекарство? И все опять по новому кругу? Сомневаюсь, что этот урок научит кого-то из нас, лишь озлобит. Старые песни про вечную любовь или про добро уже давно не трогают, мы давно опровергли все романтические истории! Это самообман, что какое-то снадобье все изменит. Все что должно было, или могло изменить - уже свершилось…”
Роджер сидел перед монитором еще часа три, и когда на поверхности показалось солнце, а набат в бункере пробил три удара, в рабочем кабинете один за другим послышалось три выстрела. Высыпавшие в комнату люди увидели спящего на полу Кристофера, и три дырки в жестком диске компьютера. А на мониторе застыл голубь с зеленой веткой, и зеленая надпись - Password Accept.