Вздох. Вдыхаешь обычный городской воздух. Не привыкший к мегаполису путник, по началу думает, что воздух здесь тяжелый и имеет какой-то странный привкус. Но это ощущение проходит через несколько часов. Шаг за шагом бредешь по городу, не зная куда, не понимая зачем. Мимо неспешно, урча моторами на все лады, еле двигаются машины всех цветов и размеров. Очередная пробка, к которой все привыкли, и считают ее нормой утреннего дня.
Город. Во все времена это было удивительное место. Здесь собирались абсолютно разные люди: от богатых вельмож и чиновников, до бездомных побирушек. Место с разными возможностями. Место со своей бесконечной динамикой жизни. Кто-то скажет, что город разлагает все моральные устои человека, кто-то, что учит жизни, третий, не подумав, ляпнет, что здесь просто весело и свободно. И каждый будет по-своему прав, и каждый из них будет сильно ошибаться. Город - это бесформенный организм составляющие которого: огромные промышленные сооружения и маленькие домишки, огромные шоссе и небольшие тупички, проспекты и закоулки. Всё это он, город.
Здесь часто слышатся крики веселья и радости, но еще чаще горя и боли. И все чаще люди стали терять самое главное в жизни – надежду. Они, просто склонив головы, делают то, что считают нужным, проживают одинаково день за днем…

День был очень дождливый, а дорога от института до дома очень не маленькая. Ругаясь про себя на всех возможных богов, я полушагом-полубегом, направлялся в сторону метро. Все очень привычное: тот же вечно стоящий на посту, и вечно пустой зеленый мусорный бак с символичной надписью МИФИ, аккуратно ухоженная и чистенькая тропинка проходящая по Коломенскому от института до метро, и, несмотря на дождь, множество разных людей бегущих то вперед, то назад. Когда до входа оставалось совсем немного, дождь по законам жанра прекратился. Хотелось сказать много, много и быстро, а что главное громко, но сознание упорно твердило: “Хочешь? Валяй, только вон тем приятным джентльменам с погонами в синей форме придется отдать энную сумму деревянных…”
В итоге в этой борьбе желания с сознанием победила жаба, которая во мне собственно все и задушила.

Метрополитен. Жалко, что Пушкин не видел этот гений инженерной мысли. Хотелось бы прочитать что-нибудь сатирически – гениальное про эти поезда, про людей, которые в них катаются целый день.
Кого здесь только не увидишь. Вот сидит мужичок, вид у него явно не рабочий, а растерянный взгляд и неуверенность в походке, выдают в нем уже чарку водки, скорее всего раздавленную в обеденный перерыв. Или люди, у которых абсолютно стеклянные глаза. Такое ощущение, что когда они садятся в метро, в голове щелкается “режим ожидания” в котором непонятно то ли перед тобой человек, а то ли искусно сделанный кем-то манекен. И что самое прелюбопытное, этот же человек со стеклянными глазами, думает о тебе то же самое.
Особенно блещет уровень культуры. Конечно, можно писать бесконечные трактаты, собирать афоризмы и анекдоты с надписей сделанных на бесконечной рекламе в вагонах, упорно напоминающей новомодные обои, на которых есть абсолютно все, кроме того, чего тебе нужно. Но сейчас речь даже не об этом.
“Уступайте места инвалидам, пожилым людям и пассажирам с детьми.”
Наверное, это слышали все от мала до велика, но магия метрополитена все меняет абсолютно наоборот. На лавочках чинно сидит молодежь, а пожилые люди стоят строем, как на параде. Вроде бы все, но есть это самое НО…

-Люди добрые подайте… - хромой человек со странно вывернутой рукой начал читать привычную речевку. Я быстро нацепил наушник и сделал плеер громче. Странное ощущение, не то что бы мне был неприятен этот человек, напротив, мне было его очень жалко, но какой-то осадок брезгливости, что ли всё-таки был. И именно это чувство заставляло отвести глаза.
Я стоял в последнем вагоне напротив последней двери и как всегда поглощенный собственными мыслями слушал музыку. Человек, только что прошедший по вагону встал неподалеку от меня, и начал что-то копаться в своей сумке. Я опять закрыл глаза. Но когда я их открыл, то первую секунду был небольшой шок. Вместо неопрятно одетого, грязного калеки, стоял мужчина, в кожаной куртке и хорошо начищенных ботинках и только все та же странно вывернутая рука, выдавала в нем недавнего нищего. От чего я был шокирован точно сказать сложно. То ли от превращения, то ли от наглости самого инвалида…
-Станция Речной Вокзал. Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны.
Дойдя до остановки своего автобуса, я понял, что меня ожидает битва. Причем, наверное, почище уличной драки. Нужно было влезть в автобус, когда ты зажат со всех сторон старушками. Двери открываются. Сзади чувствуешь первый сильный толчок, от которого чуть не падаешь на землю, но передние слои все еще не пролазают в узкие двери автобуса. Начинается пресс, причем огромной силы, и в итоге, зайдя в автобус, в свой адрес слышишь кучу “приятных” эпитетов о современном воспитании молодежи и шаблонных фраз: “А вот в наше время…” Хочется сказать много, сильно, что бы наконец объяснить что в то время и трава зеленее была, и небо синее, и Украина была братским народом. Но все-таки я молчу. И даже не потому что воспитание не позволяет высказаться, просто этим людям что-то объяснять уже бесполезно, по этому вставив наушники в уши, с лицом отрешенного человека еду к дому...

И опять о надежде. Все время она с нами, это тот цветок, который мы обязаны сохранить. Обязаны, хотя бы только потому, что он дает новую жизнь. Вера в то, что завтрашний день будет обязательно лучше, чем сегодняшний. Вера в то, что тебя окружают отличные люди, и пусть мы с ними иногда и ругаемся, мы считаем великой честью их знать, и любим их всей душой. И пока жива эта вера, надежда не умрет. Несмотря ни на что. Несмотря ни на злость, ненависть, зависть, несмотря на паршивую погоду, неудачи в личной, да и не только в личной, жизни, несмотря на глупость этого мира, наша надежда будет гореть ярким пламенем, и, надеюсь, не потухнет никогда.