…. И уговариваю себя - еще чуть-чуть... еще совсем чуть-чуть...
И будет осень, а потом зима. И та приедешь, наконец.
Ты приедешь, когда в Москве будет снег. Когда заледенеет асфальт, и на обочинах подрастут грязные сугробы. Когда поредеют кровавые гроздья рябины, и по утрам в окно можно будет видеть стаи встрепанных воробьев, склевывающих с крыши подъезда рассыпанное кем-то пшено. Когда деревья утром будут в голубом матовом снегу, а обледеневшая ветка ясеня, растущего под моим окном, будет скрестись о стекло, скрипуче и тревожно.
Когда гаишники снимут свои черные, лоснящиеся от дождя куртки, и будут ходить в серых толстых бушлатах, напоминающих ватники. Когда прохожие будут еще быстрее бегать по московским улицам, вжимая головы в воротники, и даже мальчишки будут выходить на улицу в спортивных шапочках.
Когда отцветут самые-самые поздние маргаритки, и травы на улице совсем уже не будет, совсем не будет зеленого цвета в городе… Когда пальцы будут стыть на морозе даже в пречатках, и прикурить сигарету с первого раза станет совсем невозможно.
Когда над шпилем Останкинской башни по вечерам будет загораться странный нимб, который бывает только зимой. И на ВДНХ впадет, наконец, в зимнюю спячку Чертового колесо. Когда у метро исчезнут цветочные вокзалы, и торговцы станут выставлять цветы на улицах в стеклянных ящиках с зажженными свечами…
………….
Хорошо бы – побольше, покрупнее… чтоб с кровоподтеком… Впрочем, и так сойдет. Сегодня вечером, когда ты мне позвонишь, я буду с чистой совестью ныть и стонать, потому что у меня действительно нестерпимо болит плечо, а это значит, что я имею полное право на то, чтобы меня пожалели. То есть меня просто необходимо пожалеть, всячески выразить любовь и сочувствие и вообще наговорить кучу ласковых слов… И я прикидываю, какие именно подробности расскажу, чтобы мои страдания были представлены максимально ярко, а главное доходчиво и убедительно.
……………..
Я смотрю на абсолютно зеленый ясень за окном и понимаю, что он абсолютно зеленый, ни на одном листе нет ни единой желтой прожилочки.
Я устала. Устала чувствовать, как кровь течет по венам, устала от вечно неровного пульса. От бесконечных мыслей о тебе. Я просто хочу, чтобы листва окончательно пожелтела, а потом и облетела. И, наконец, начались бы дожди, и деревья стояли абсолютно голыми.
Какое-то отвратительное чувство... какое-то очень странное, словно обманули – по гадкому, мелко, гнусно… словно втихаря съели все шоколадные конфеты из новогоднего подарка, припрятанного в шкафу до праздничного вечера. Словно понадкусывали все праздничные плюшки, и не осталось ни одной новой… Словно раздавали подарки, и на мне они кончились… А они были мне нужны? Да в общем-то нет… в общем-то и не хотелось, но заставили выйти в круг и стоять в ожидании… чтобы потом вдруг сообщить, что это ожидание было напрасным… что как раз мне-то и не положено…
Я не хочу. Я твержу это как молитву, как заклинание – я не хочу!
Я кричу это про себя так, что у меня по утрам болит горло, словно оно простужено, или начинается ангина… эти невысказанные слова бьют по связкам так, словно смычок по струнам – только звука не извлекают… и слова застревают в горле и ранят его… Как мне объяснить…

http://www.proza.ru/author.html?tumannaya_noch