[показать]
Вот такой симпатяжный фик...

Мураки возвращался домой, медленно гуляя ночной тропой между красивых сакур строго на юг. У него было плохое настроение. Солнышко-Цузуки и звёздочка-Хисока тихо сидели в Мейфу. Ория, естественно, хороводился с работой в Киото и на письма друга детства не отвечал. Невеста вернула кольцо.

Ко всему прочему, на белый плащ попала кровь жертвы, и теперь его смело можно было выбросить.

Мураки остановился и чихнул. «Кто-то меня вспоминает», - подумал доктор, точно знавший, что предпринял все меры по профилактике простудных заболеваний. Да и не болеют тёмные оммёдзи, им не до того. Мураки подумал о своём Шинигами с аметистовыми глазами, взглянул на красную луну и с жаром прошептал:

- Найди же меня, возлюбленный мой...


- Ну, допустим, нашёл, дальше что? – неуверенно раздалось из темноты.

- Цып-цып-цып, - не растерялся Мураки – Цузуки, радость моя, открой личико...

Из темноты показалось сначала насупленное личико, а затем и всё остальное.

- Мураки, я должен с тобой серьёзно поговорить, - напряжённо начал Цузуки, угрожающе помахивая фудой, но тут же вскрикнул – Эй! Без рук!

Однако было поздно. Фуда выпала из ослабевших пальцев. Мураки облапил самого могущественного Шинигами Энма-Чо и прошептал в стремительно покрывающееся шёрсткой ухо:

- Если ты об этих трупах, то знай – единственная цель, которую я преследовал, так это встретиться с тобой, мой милый Цузуки-сан.

- Руки! Руки! – слабо и неубедительно вырывался Асато. Внезапно он вцепился в доктора и заныкался вместе с ним в кусты.

- Цузуки! – воскликнул приятно поражённый Мураки.

- Тихо, - прошептал Цузуки.

Они затихарились, что, впрочем, не мешало доктору всех возможных и невозможных наук потихоньку тискать Шинигами. Мимо кустов прошёл прелестный чибик, весь в белом. Чибик направлялся к какому-то тёмному субъекту, маячащему под сакурой.

- Это же моя сакура! – возмутился Мураки – Под которой я Хисоку...

- Молчи, гад! – прошипел Цузуки – Эти двое – не наше дело. А про Хисоку мы с тобой отдельно поговорим.

- Но, право же, Цузуки, - голосом ласкового педофила завёл Мураки старую песню – Раз уж мы оказались в такой ситуации, грех ею не воспользоваться, верно?

Цузуки принялся молча и энергично выдираться из объятий доктора и колючих кустов. Мураки поймал его и прижал к траве.

- Э... Мураки, погоди! Я должен с тобой обсудить... это очень важно! – отчаянно вскрикнул Шинигами.

- Говори, - отозвался Мураки, методично раздевая оппонента – Я тебя внимательно слушаю.

- Теперь, когда консервированная голова твоего брата сгорела, и у тебя больше нет причин кромсать меня скальпелем, - заторопился Цузуки, глазами души своей заглянув на несколько минут в будущее – Скажи, я тебе нравлюсь? Не как ценный подопытный экземпляр, а просто? Ну, там, что ты говорил, волосы у меня красивые, глаза, ещё что-то... Я тебе нравлюсь?

- А это не очевидно? – поинтересовался Мураки, сражаясь с ремнём на брюках Цузуки, этим последним бастионом святости – Хотелось бы, конечно, услышать от тебя слова любви, но, знаешь... - доктор улыбнулся, отмечая победу своего творческого гения над чудом враждебной техники – В принципе, мне и так неплохо.

- Мм... Мураки... Я... - речь Цузуки сделалась несколько более прерывистой от некоторых не зависящих от него обстоятельств – Я не могу... я, это... девственник...

- Что, совсем? – загорелся глаз доктора.

Цузуки покраснел и кивнул.

- Ничего-ничего, - с успокаивающей врачебной интонацией заверил Мураки – это не страшно! Мы всё исправим. Не сразу, постепенно... От этого никто ещё не умирал, знаешь ли.

- Нет, погоди... Мураки... Я тебе... должен... что-то... важное... ска... спросить... Ну, Мураки... - заныл Цузуки.

- Да-да? – поощрил Мураки.

- Ты... меня... любишь?

- Естественно. Иначе стал бы тратить столько сил и времени!

- Тогда... женись, - с внезапной непреклонностью заявил Цузуки и прямо посмотрел на доктора своими восхитительными глазами.

Мураки отстранился, помолчал, потом мрачно сказал:

- Так. И кто тебя надоумил? Хисока?

- Да, - обалдел от такой догадливости Цузуки.

- На редкость въедливый мальчишка, - признал Мураки – Надо было прибить его тогда...

Цузуки принялся шарить по своей разбросанной вокруг одежде в поисках фуд, не нашёл (потому что Мураки в процессе раздевания все их предусмотрительно вынул и выбросил) и гневно воззрился на доктора:

- Ты бессердечный маньяк!

- Ну, что тут сказать, – развёл руками доктор – Ты прав!

- Значит, ты на мне не женишься? – скорбно уточнил Цузуки.

- Нет. Прости, я совершенно очарован тобой, но для таких серьёзных отношений этого недостаточно. Ты же знаешь, у меня сложный характер, я ни с кем не могу ужиться, - со вздохом признался доктор – Поэтому я так одинок...

Он совсем повесил голову. Цузуки его даже пожалел, но по голове гладить благоразумно не стал.

- Конечно, - вкрадчиво продолжал доктор – Я был бы очень рад, если бы такое изумительное существо, как ты, – тут он придвинулся к Шинигами – Уделило мне немного времени. Возможно, даже, я мог бы научить тебя чему-то полезному... тому, что может пригодиться, когда ты все-таки уговоришь Хисоку прогуляться под луной...

- Нет, спасибо! – опомнился Цузуки и принялся лихорадочно одеваться – Я как-нибудь сам справлюсь!

- Как хочешь, - пожал плечами Мураки – Передумаешь – найди меня.

- Непременно! – нервно рассмеялся Цузуки – Как только, так сразу!

И вот, Мураки остался в кустах один. Мимо прошёл, теперь уже в обратном направлении, чибик. Судя по его довольной рожице, тёмный субъект был более осмотрителен, чем Мураки в своё время.

Сам Мураки валялся в кустах, таращился на луну и размышлял. В конце концов, он доразмышлялся до того, что в его возрасте пора уже иметь дом и семью. А единственный человек, которого Мураки давно знал, и которому немного доверял, был…



В бордель Мураки вошёл как самый дорогой гость – с чёрного входа. Хозяин борделя сидел на веранде и курил. Судя по отрешённому выражению его красивого лица, в трубке был не табак.

- Привет, Ория, - сказал Мураки.

Ория отсутствующе воззрился на Мураки и вновь перевёл взгляд в поэтическую даль.

- Что грустный? – не сдавался Мураки – Прогорел?

Ория выпустил достойные Гендальфа колечки дыма и меланхолично сообщил:

- Я много лет сох от несчастной любви к своему лучшему другу. Но теперь меня заломило. Хватит.

- Что ж ты сох непродуктивно?! – воскликнул Мураки – Что ж ты не сказал, балда?!

- Это плохо согласуется с самурайской честью, - с вялой язвительностью отозвался Ория и пыхнул трубкой.

- С какой честью? Какая у тебя может быть честь?!

- Самурайская, - отрезал Ория – Впрочем, теперь это уже неважно. Я собираюсь жениться.

- Нет, - с тихой приманьяченной улыбкой возразил Мураки – Это Я собираюсь жениться. А ты собираешься выйти замуж. Уточнить, за кого?

- Почему я должен согласиться?

- Потому что любишь меня.

- Это, конечно, здорово, - не стал спорить Ория – А в переводе в более конвертируемую валюту?

- Мы привыкли друг к другу, - пожал плечами Мураки – И даже опыт совместной жизни имеется. Тот год в колледже... Хотя не думай, что я забыл, как ты, обкурившись, гонял меня катаной по женскому общежитию!

- Я тоже помню, как ты, обколовшись, скинул меня с крыши библиотечного корпуса, - припомнил Ория.

- Кстати, а что мы делали на крыше? – наморщил лоб Мураки.

- Ты уверял, что умеешь летать и рвался это доказать.

- Но я действительно умею! – в доказательство Мураки приподнялся над землёй, повисел и опустился обратно.

- А я – нет, - равнодушно отозвался Ория – Поэтому отделался сломанной ногой.

- Ория, если ты примешь моё предложение, - пустил в ход тяжёлую артиллерию Мураки - То я так зачарую твоих девочек, что доходы от заведения увеличатся на 200 процентов. Прибыль – пополам.

- Согласен, - сказал Ория и вновь пыхнул трубкой – Только нас не поженят.

- Ничего, я всё улажу. Оммёдзи я или нет? – риторически вопросил Мураки – Да, и, Ория... ты девственник?

Ория отложил трубку и бережно потянул из-за пояса катану:

- Мураки, суженный ты мой, ты меня обидеть хотел или только оскорбить?

- Да я же просто спросил! – отодвинулся Мураки.

- Так я тебе просто отвечу, - невозмутимо отозвался Ория – Не твоё докторячье дело. Но если хочешь знать – да.

Ория положил катану поперёк колен. Мураки благоразумно помалкивал. Так они вступали в новый период своей жизни – брачный.
КОНЕЦ
Опасная_Бритва