Глава 4

- Мураки... - прорычал Тсузуки, склонившись надо монитором.

- Да-да, это его работа, это он придумал этот чертов препарат, - кивнул Ватари.
- Сразу видно, только этот извращенец мог придумать такое!
- Так как это произошло на моей территории и я сам со всем справился, то не стал привлекать вас с Хисокой. Кстати, что между вами произошло?
- Не спрашивай.
- Мураки?
- Возможно.
- Возможно, это связано с этим его новым препаратом. Действие весьма любопытное. Он через какое-то время сковывает волю, а затем повергает в плен иллюзий, и, наконец, начисто стирает в памяти последние полчаса.
- Скажи, Ватари...
- Да?
- Под воздействием этого препарата человек мог делать то, про что потом начисто забывает? Например, он мог целовать своего злейшего врага?
- Да, - кивнул Ютаки.
- Может... я что-то начинаю понимать... - Тсузуки вихрем вылетел из комнаты.

Окна в комнате Хисоки были плотно закрыты темными шторами, поэтому видимость была практически нулевой. Тсузуки даже сначала подумал, что здесь никого нет и уже собрался идти искать Хисоку в каком-нибудь другом месте, как вдруг из тьмы до него донесся тихий голос напарника.
- Скажи, Тсузуки, нам уже нашли новых партнеров?..
Тсузуки, нащупав в темноте стул, со вздохом опустился на него, не забыв закрыть дверь.
- Не будет никаких новых партнеров. Я зашел к шефу и сказал ему, что мы передумали.
- Ты это сам решил? Я с тобой не согласен.
- Послушай, Хисока, то, что между нами произошло - это вина...
Зеленоглазый парень перебил его.
- Я все знаю. Не продолжай. Я внезапно вспомнил. Видимо, препарат Мураки подействовал на меня не так, как было запланированно. Может быть, это из-за того, что я не такой, как все. Ты никогда не целовал Мураки. Я никогда не целовал Мураки. Ты никогда не любил его. И я никогда не любил его. Мы всегда любили только... - Хисока запнулся.
Тсузуки не стал продолжать эту фразу. Возможно, Хисока так никогда и не будет готов открыть кому-то свое сердце. Но он и не настаивал. Он не хотел причинять ему ни малейшей боли, Хисоке и так многое пришлось пережить.

- Почему же ты не согласен со мной, Хисока? Ты больше не хочешь работать со мной в паре. Но почему?
- Я никогда больше не смогу посмотреть тебе в глаза, Тсузуки! - по щекам Куросаки потекли слезы и он был очень рад, что Асато этого не видит, - После всего того, что я тебе наговорил... После всего того, что я тебе сделал... Я больше никогда не найду в себе сил посмотреть тебе в глаза!!!
- Ты знаешь, Хисока... я могу сказать то же самое. Но я все-таки сказал шефу, что мы останемся напарниками. Потому что я верил, что ты меня простишь. На тебя же... на тебя я никогда не смогу держать обиды в душе.
- Может, ты и смог простить меня, Тсузуки, но я никогда не смогу простить сам себя!
- Хисока. Хватит самобичевания. Тебе это не идет, - Тсузуки присел на кровать рядом с напарником и обнял его, стремясь забрать хоть частичку его боли себе. Руки Хисоки обвились вокруг его талии.
- Тсузуки... - всхлипнул он, и Шинигами почувствовал, что его рубашка стала влажной от его слез.
- Малыш, не плачь... Я не позволю кому бы то ни было причинить тебе боль.
- Я не малыш! - зарычал Хисока.
- Да неужто? Хотя, возможно...
- Что же мне сделать, чтобы ты прекратил называть меня так?!
- Тебе ничто не поможет, Хисока. Для меня ты всегда будешь именно таким.
- Точно ничто не поможет? - вкрадчиво поинтересовался Хисока. Тсузуки покрылся каплями.
- Только, чур, не щекотаться! Ты же знаешь - я боюсь щекотки!

- Baka... - прошептал Куросаки и осторожно провел своими губами по губам Тсузуки. Тот сидел, не двигаясь, будто превратившись в камень или не веря в реальность. Хисока легонько толкнул его и Асато упал на подушку.
- Хисока... - выдохнул он.
- Что? - промурлыкал в ответ Куросаки.
- Ты парализуешь меня, - Тсузуки удалось-таки что-то сказать, хотя это было практически невозможно из-за совсем сбившегося дыхания.
- Как препарат Мураки?
- Нет... Намного сильнее, - Тсузуки застонал, не в силах сдерживаться, в то время как тонкие пальчики Хисоки вырисовывали на его груди замысловатые фигуры.
- Раз ты так реагируешь на меня, значит, я уже взрослый, а совсем не малыш, - выдвинул он аргумент.
Тсузуки разом вскочил на ноги, сбросив с себя руки Хисоки и застегивая рубашку.
- Ты что, играешь со мной? - горько произнес он. И вздрогнул, потому что Хисока крепко обнял его, прижимаясь к нему всем телом.
- Не уходи. Я не хочу, чтобы ты уходил. Я люблю тебя, Тсузуки.*
Natka-Хой

[показать]