Вот когда что-то кажется невозможным, необходимо вспоминать историю отважного
Вячеслава Курилова (океанолога), который при жизни стал легендой.
В декабре 1974 года он бежал с туристского лайнера «Советский Союз» вблизи Филиппин.
Без еды и питья, без морского снаряжения, оснащенный лишь маской, ластами и трубкой,
он проплыл до филиппинского берега около ста километров, проведя в океане почти трое суток.

Его жена собрала все его записи об этом удивительном побеге и издала книгу "Один в океане".
Мне эту историю рассказывали лет 15 назад.
С восхищением сегодня нашла вот это в тырнете:
http://www.rozamira.org/lib/names/k/kurilov_s/kurilov.html
Почитайте, это потрясающе!

К первому изданию книги писал предисловие Василий Аксенов:
"Никогда, ни до, ни после, я не встречал такого осязаемого и волнующего описания океанской массы. Так написал бы дельфин, если бы обладал даром письма."

Океан дышал как живое, родное, доброе существо, его равномерное, теплое дыхание было густо насыщено ароматными запахами. Иногда на склоне черных холмов дождем осыпались какие-то огоньки и тут же уносились вверх, в небо. Вода касалась кожи незаметно, ласково — было даже как-то уютно. Если бы не сознание того, что я человек и должен куда-то плыть, я был бы, наверное, почти счастлив. Я инстинктивно старался не думать о том, чего не мог себе позволить в данный момент. Ясно, я хочу того и этого, но у меня ведь нет этого сейчас, а этот миг — вечность в моей жизни, почему я должен испортить его мыслями о невозможном?

Я медленно парил на границе двух миров. Днем океан казался стихией, вызванной к жизни ветром, и только ночью, когда ветер стих, я увидел его настоящую, самостоятельную жизнь.

Стоило наклонить голову к воде, и взгляду открывался фантастический фосфоресцирующий мир.

Подо мной был крутой склон двухтысячеметровой Филиппинской впадины, одной из самых глубоких в мире. Мне было видно в глубину примерно метров на сто.

Я видел, как внизу мигают далекие и близкие звезды, летят какие-то светящиеся стрелы, как проносятся загадочные торпеды, оставляя дымящийся световой след. Я видел вспышки взрывов и победные фейерверки, огни городов и селений, дымовые завесы и извержения вулканов. Вглядываясь в глубину, я открыл для себя захватывающее дух ощущение полета над бездной. Я зависал над ней, вглядываясь в россыпь огней, сверкающих внизу, чувствуя себя как бы парящим в невесомости над бесчисленными огнями ночного города. Стоило перевести взгляд на другое скопление, лежащее ниже, как возникал волшебный эффект снижения высоты полета. Так я медленно спускался по этим огненным уступам глубоко вниз, сердце начинало колотиться от страха — и я взлетал к поверхности, но меня тут же тянуло снова заглянуть в пропасть, над которой я висел. Порой огни подо мной исчезали внезапно — тогда я срывался вниз и падал, замирая, пока не хватался взглядом за вспышку света как за опору. Я боялся слишком долго засматриваться в глубину — мне могло показаться Бог знает что.