Сейчас послушать мою маму, так в детстве я была просто суперобразцовым бэбиком. Разговаривать и ходить начала рано, послушно писала в горшок и не мочила по ночам пеленки просто так. Зубы вылезли у меня незаметно, я почти не болела, быстро научилась читать сама, да и вреда хозяйству особого не причиняла.
Мама конечно же подзабыла, что не спала со мной почти до года, что от дневного сна я отказалась около двух, и в садике на тихом часе устаивала истерики на тему – я_уся_чешуся_ тпустите_ироды_на волю, не помнит она и того, как едва научившись ходить и дотягиваться до полок мной был уворован и разлит по всей комнате флакон с ее единственными духами Клима и вырезанных из блатного по тем временам финского зонтика человечков тоже не помнит, забылся ей и бабушкин торшер, насыщенно расписанный гуашью под хохлому…. Еще много чего вдруг "забылось" моей маме.
Сейчас мне кажется, что мой сын – торнадо. Расслабляться с ним нельзя ни на минуту. Земля горит под ногами. Все, что будет забыто на столе – будет сброшено на пол, разбито, разжевано и съедено, из ящиков выбрасываются вещи, пульты в унитазе, диски в мусорном ведре, цветы вырваны из горшков, жвачка влеплена в волосы...
Каждый его новый зуб для меня почти восьмое марта, а полчаса тишины под пчелку юлю – рождественские каникулы.

Но вот чудеса… Только стоило Кузякину спокойно поспать несколько ночей и я забыла, расслабилась. Мне теперь уже кажется, что и спит он хорошо, и что и пуки-дрюки_зубы_погода_военная обстановка в гондурасе его совсем не мучают. А если его хорошо попросить он еще и тапочки сам принесет (правда сразу унесет обратно, но это детали). Золото у меня, а не малыш, блин.

Интересно, а что я буду говорить Даньке, когда он вырастет…