Братья, тем временем, уже завтракали на кухне. Было слышно бульканье чайника, звон ложки и скрип открываемой дверцы шкафа. И разговор.
- ... да не понимаю я, с какого фига! - довольно громогласно продолжал, видимо, обсуждаемую тему Кадаж.
- С такого, что он - твоё начальство. - ответил ему Сефирот. - А я - высшее начальство. - прибавил он с полушутливым самодовольством.
- Иди уже отсюда, высшее начальство, а то опоздаешь. - фыркнул на это младший. - И так всё с тобой давно ясно.
Когда самый старший показался в коридоре, в глазах его всё ещё мерцала улыбка. Взгляд Сефирота остановился на Язу.
- Ну, ты как? - спросил он среднего.
- Привет, - Язу несколько натянуто улыбнулся. Впрочем, с Сефиротом общаться было куда легче, чем с остальными братьями. - Вроде нормально. Что-то случилось?
- У нас вечно что-то случается. - менторским тоном ответил самый старший, явно намекая на неудовольствие Кадажа, потом взлохматил волосы на язовой макушке. - Не бери в голову, иди завтракать.

Язу едва ли заметил, с чем были те два бутерброда, которые он методично прожевал, запивая чаем и глядя в пол. Разговор за столом как-то сам собой угас, стоило только среднему появиться на кухне и сесть на ближайшее свободное место. Наконец, средний сильвер заметил, что братья то ли никуда не торопятся, то ли специально ждут, пока он доест.
- Что? - не выдержал он, посмотрев сначала на Лоза, потом на Кадажа.
- Ничего. - пожал плечами последний. Они с Лозом переглянулись. - Есть планы на сегодня?
- Хм, — осторожно отозвался Язу, допивая чай. - Пока нет. А вы что, на службу не идете, что ли?
- А тебе так хочется, чтобы мы ушли? - не удержавшись, подколол его Кадаж.
- Нет, конечно. - как-то поспешно возразил Язу, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. - Просто сегодня вроде бы понедельник, начало рабочей недели. Или я опять в выходные переместился? - от одной этой мысли по спине пробежала ощутимая волна холода.
- Нет, не переместился. - покачал головой Кадаж.
- Хочешь пойти с нами? - тем временем, спросил Лоз.
- Куда?
- Ну, в связи с тем, что наше высшее начальство воспользовалось своим служебным положением и что-то там намекнуло Анджилу, нас с Лозом сняли с задания. Поэтому, раз особых задач у нас теперь нет, мы подумали, отчего бы не пойти и полезно провести время. Скажем, в тир.
- Да. - кивнул Лоз, вопросительно глядя на Язу.
Тот немного подумал. Своё оружие по его прямому назначению средний сильвер не применял уже очень давно. Но, конечно, по Бархатному Кошмару скучал, и время от времени доставал и перебирал его - просто, чтобы ощутить в руках. Ганблейд был больше, чем другом, он был продолжением руки и частью самого Язу. Но, стрелять было негде, да и разрешения на ношение оружия у сильвера не было, так что Бархатный Кошмар со вздохом отправлялся обратно в свой шкаф.
- Не откажусь, — в конце концов, решился Язу. Если ничего и не изменится, то на следующей неделе ему так и так предстоит проверить, сколько СОЛДАТа-Экстра в нем еще осталось, только уже на практике. Средний сильвер подозревал, что немного… и сейчас был отличный шанс убедиться в этом.

СОЛДАТский корпус от привычного Язу (если он всё ещё правильно помнил) отличался мало. Разве что был светлее (заново отремонтирован?), а так - те же стены, те же площадки, та же суета вокруг. Правда, именной шкафчик с формой и оружием оказался не справа, как почему-то считал средний сильвер, а слева. Язу неуверенно поскрёб замок электронным ID, но реакции не последовало. Пока Кадаж раздражённо не отобрал ключ-карту и не открыл. Внутри оказался идеальный порядок. Заботливо вычищенный ганблейд радостно и заманчиво заблестел.
В отличие от тренировочного модуля, народу в тире было мало.
- Привет, неразлучная троица! - раздалось за их спинами.
Язу узнал закадычного и вездесущего друга Зака.
- А, привет Кансель. - поздоровался Кадаж. - Какие новости?
- Хм... - заговорщицки улыбнулся СОЛДАТ и скосил глаза на одну из дорожек. Белокурая девушка в форме Первого класса явно предпочитала улыбаться своему напарнику, вместо того, чтобы оттачивать навык стрельбы. У Язу глаза полезли на лоб - в напарнике светловолосой он неожиданно узнал Ценга.
- А-а. - многозначительно протянул Кадаж и все трое заржали. Увлечённая парочка не обратила на них никакого внимания.
Кансель вскоре удалился по своим делам, а сильверы, разобрав наушники, заняли свой отсек.
- Ну что, наперегонки? - спросил младший, заряжая "Глок". Язу помнил, что Кадаж всегда предпочитал именно эту модель, ведь своего ганблейда у него не было.
Он молча кивнул, сосредоточенно проверяя состояние Бархатного Кошмара. Вроде бы, первое впечатление не обмануло: оружие было в полном порядке, оставалось лишь зарядить, что Язу и сделал, после чего занял дорожку справа от Кадажа, машинально воспроизводя их обычное построение. Дождался кивка младшего брата и вскинул ганблейд. Смысла в соревновании он не видел - ну, в самом деле, когда он последний раз даже не стрелял, а хотя бы в мишень целился? Язу бы не поручился, что помнит этот самый «последний раз». Впрочем, попасть в «яблочко» всё равно честно пытался. Самому было интересно, попадет ли хоть одна пуля из 18-ти в цель.
Электронная программа (когда они тренировались несколько лет назад - такой ещё не было) сама высвечивала области-мишени и сама считала выстрелы, указывая близость попаданий и выводя на экран набранные очки. После первого раунда в лидерах оказался Кадаж. Потом два раза подряд - Лоз. Потом Язу. И потом Язу. И в следующем тоже. И, хотя иногда разница составляла каких-то смешных пол-очка, положение лидирующей строчки больше не изменялось. Сам средний сильвер на результаты не отвлекался. Он старательно слушал собственное тело, и после третьего раунда понял, что навыки никуда не делись. Это осознание помогло расслабился (и, может быть, именно поэтому он перестал излишне торопиться и «мазать», не оставив братьям никаких шансов вовсе). Резкий звуковой сигнал объявил окончание режима тренировочной стрельбы.
Кадаж повернулся к среднему брату и скептически усмехнулся:
- Значит, говоришь, мирный гражданский?
Тот только руками развел.
- Пробежимся? - предложил младший сильвер, выбирая в меню режим "Атака".
Язу хотел было отказаться, после стрельбы с непривычки устали руки… но было поздно. Автоматические двери разъехались, пропуская всех троих в довольно свободный зал. Средний отметил обилие углов и неровных поверхностей, живо напомнивших ему тренировки на пересечённой местности. По требованию системы, ганблейд пришлось оставить, и он взял другое оружие. Оно, кстати, было одинаковым для всех троих. "Виртуальный аналог" - догадался сильвер. И действительно, легко завибирировав от прикосновения, пистолет преобразовался в привычный ганблейд. Звуковой сигнал и почти полное исчезновение источников света на миг вызвали панику, но ровно до того момента, как Язу увидел несущуюся ему навстречу голограмму, подсказавшую, что делать дальше. Чёткий выстрел в упор разнёс её на мелкие кусочки, которые, заискрившись, осыпались в темноту. А дальше он, сам того не ожидая, с увлечением втянулся в игру, признав, что та ему по душе - легко маневрируя и подстраиваясь под меняющиеся условия, он поражал мишень за мишенью. Бегущий навстречу. Затаившийся за углом. Двое, напавшие с разных сторон. Рядом с Кадажем. За спиной Лоза. И, как ни странно, они с братьями снова составили чёткое, взаимодополняемое трио, не нуждавшееся ни в подсказках, ни в разработке стратегии. Язу вдруг показалось, что он легко мог бы стрелять до бесконечности, но, лишь после того, как виртуальный симулятор отключился, он понял, насколько устал. Рядом с ним опустился и вспотевший Кадаж, наклонившись вперёд, чтобы отдышаться. Система, между тем, выводила на экран результаты. Разумеется, большее количество поражённых мишеней опять принадлежало Язу.
- Сам в шоке! - он предупредил комментарий Кадажа на эту тему и откинулся назад, прислоняясь к прохладной стене. - Получается, теперь от СОЛДАТ мне не отмазаться.
Впрочем, ершился он скорее по инерции, да и по шутливому тону можно было понять, что на самом деле средний сильвер доволен.
- Получается. - чуть улыбнулся ему младший. Чувствовать, как все они связаны единой нитью, особенно чётко ощущаемой в подобные моменты, было приятно.
Язу неопределённо взмахнул рукой. До этого момента необходимость переходить в СОЛДАТы пугала его, он полагал, что долгое отсутствие тренировок фактически привело его к уровню среднестатистического гражданина. Впрочем, это было не совсем так: вряд ли тот самый гражданин мог безбоязненно посещать такие местечки, в которых иногда приходилось по роду работы (и из собственного интереса и неутомимого шила-в-энном-месте) бывать Язу. Но, как бы там ни было, результаты похода «пострелять» среднего сильвера удивили и обнадёжили.
- Ладно, давайте в душ. - предложил Кадаж.
Язу радостно его поддержал, ощущать себя вспотевшим было, мягко говоря, неприятно. Жаль только, что сменной одежды он с собой не взял, не рассчитывал, что за предложением братьев скрывается полноценная тренировка.
Душевая была пуста - понедельник, середина дня. По всей видимости, «молодняк» тренировался где-то в другом месте, а прочие, могущие использовать СОЛДАТский тренировочный этаж и его душевую по назначению, в первый рабочий день недели именно работали. Язу быстро скинул с себя одежду, содрал пропотевшее насквозь бельё и с наслаждением влез под упругие водяные струи. Не удержался, краем глаза покосился на братьев и, что называется, «залип». Сначала на то, как вода и пена бегут по литому торсу Лоза, а потом — на облитого потоком воды, будто облеченного в живые прозрачные доспехи, Кадажа. Не нашел в себе сил отвернуться даже тогда, когда Кадаж, видимо, почувствовав его взгляд, повернулся и посмотрел прямо в глаза. Младшему показалось, что прошла вечность. Просто через какое то время он словно очнулся, сообразив, что вода заливает лицо, а он все еще пялится на обнаженного среднего брата. Но ошибиться было невозможно - сейчас на него смотрел Язу, его Язу, и взгляд брата был особенным. Сердце сильвера ускорило бег. А может быть, Сефирот, как раз и посоветовавший им сходить в тир, был прав? И брат вернулся? Какая-то смутная догадка зашевелилась где-то в глубине сознания, но созерцание обнажённого тела среднего мешало Кадажу добраться и осознать её. Язу моргнул, непроизвольно облизнулся, почувствовал воду на губах, и буквально заставил себя отвести взгляд и обратить все свое внимание на мытьё и, в общем-то, без всяких задних мыслей принялся размазывать мыло по коже, взбивая пену, которую тут же уносило водой. Движения его были слегка заторможенными, и если бы он сам себя видел со стороны, то, возможно, согласился с тем, что это выглядело практически как сеанс стриптиза. Кадаж почувствовал, как его изголодавшееся тело недвусмысленно реагирует на манеру среднего брата намыливаться. Но не здесь же, в самом деле! И младший решительно отвернулся, повернув кран так, что вода стала едва ли не ледяной. Это помогло, хотя и ненадолго.
После душа тело казалось легким и звенящим. Хотя усталость никуда не делась, лишь свернулась в мышцах, пока напоминая о себе легкой тянущей болью при усилиях, Язу подозревал, что завтра наверняка будет болеть буквально всё. Впрочем, это была не слишком большая цена за полученное удовольствие. Он надел одежду прямо на голое тело, уповая на то, что до дома добираться-то - одна поездка на лифте. Ничего, потерпит. В лифте они, как нарочно, поднимались одни, и, снова как нарочно, столкнулись взглядами. Да и до этого Кадаж слишком пристально рассматривал гладкую, едва ли не светящуюся после душа, кожу среднего брата. Наконец, он не выдержал и коснулся его щеки. Язу снова замер и напрягся. Ему было прекрасно понятно, чего именно от него хочет Кадаж (и не только он, судя по заинтересованному лицу Лоза), и солгал бы, если бы сказал, что не хочет того же. Но не следовало забывать о том, что он здесь, фактически, чужой и, если разобраться, братья хотят вовсе не его. Так что желание желанием, а этика - этикой. Язу отступил на шаг и уперся спиной в зеркальную стену лифта. Кажется, стены в этой действительности были в сговоре и постоянно оказывались за спиной, лишая любой возможности спастись бегством. Лицо Кадажа стало каменным. Младший сильвер почувствовал, как в нём стремительно поднимается что-то тёмное, безжалостное, родом из минувшего прошлого - то, о чём он бы предпочёл не вспоминать. Именно в таком, каменном молчании они доехали до своего этажа.
- Эй, Здоровяк! - вдруг окликнули Лоза в коридоре и тот отошел, чтобы переговорить о чем-то с двумя СОЛДАТами. Язу их не знал, но, почему-то помнил. Отсутствие поддержки старшего брата оказалось для Кадажа чем-то, сродни выбитому клину контроля, который опасно завибрировал, находясь на грани, и, едва они зашли в квартиру, как младший перегородил Язу дорогу, лишив его всех шансов исчезнуть в комнате.
- Почему? - спросил он, грубо хватая среднего за руку и очень напоминая обиженного (и порядком разозлённого) ребенка.
- Что - «почему»? - Язу понимал, что попытка сделать вид, будто он ничего не понимает, заведомо провальная. Однако, какой-то внятной причины для отказа у него не было, а пускаться в длинные объяснения «я не могу, потому что…» было глупо. Кадаж наверняка всё понимает и сам. Просто эти причины не кажутся ему настолько серьезными, вот и всё.
- Ты же хочешь меня! - младший сильвер силой оттеснил Язу в угол, буквально пригвоздив его к стене, да еще и прижав руками для верности. - От тебя аж фонит на всех уровнях!
В общем-то, сквозь накрывающую его пелену, он понимал причины своего поступка, но что-то внутри обиженно и заносчиво кричало - зачем тогда средний брат дразнил его в душевой?
Язу ничего отрицать не стал. Да и что тут отрицать, когда недвусмысленное подтверждение выдает собственное тело, реагируя на практически прижимающегося к нему Кадажа? Однако, мозги хоть и были на грани отключения, но пока еще работали. И средний поднял ладони, упираясь ими брату в грудь. Не отталкивая, нет, лишь обозначая границу.
- Ты знаешь.
А дальше Язу почувствовал, как колено брата уткнулось ему в пах.
- Знаю - что? - прошипел Кадаж. Глаза его, с опасно вытянутыми веретёнами зрачков, стремительно заволакивала тьма. Лоз, как на зло, всё ещё оставался там, вне пределов квартиры.
- Почему «нет». - Язу не сопротивлялся. Смысла не было. Только упрямо смотрел Кадажу в глаза, накрепко закусив нижнюю губу, — вот-вот покажется кровь, но боль отрезвляла.
Все желания Кадажа смешались в один, почти бесконтрольный поток. Ему хотелось закричать, ударить среднего хорошенько, чтоб мозги сразу встали на место, взять его силой, в конце концов. Младший сильвер ясно осознавал, что чувства не врали, и там, на стрельбище, брат был именно тем Язу, каким должен быть.
- Сефирот прав. - проговорил он, скорее, себе, чем кому бы то ни было ещё. Именно генерал посоветовал им сводить среднего в тир, чтобы, как выразился самый старший, слегка напомнить ему о том, кто он есть. И вдруг Кадажа накрыло очень яркое чувство дежа вю. "Передай мне, что Сефирот прав".
- Ты попросил тебе это сказать. - сквозь зубы процедиил он, всё ещё борясь с собой и стараясь обуздать приступ ярости. - Там, во сне. И там ты гораздо умнее, можешь мне поверить. - прошипел он. - По крайней мере, не бежишь от своих желаний, как последний дурак!
И снова дежа вю. Только не сна, а уже его, Кадажа, прошлой реальности. Два мира, две реальности, два Отражения. Две линии поведения. И, как тогда, он почувствовал себя, идущим по краю лезвия, по тонкой границе между. И он вдруг понял, что тот Кадаж, которого описывал ему Язу, никуда не исчез. Он был здесь, в нём самом. И сейчас, кажется, стремительно пробуждался. Младший застыл, внезапно осознав - вот оно. Если дать волю себе, вернее, своей тьме, то она разрушит его. Значит, единственным выходом будет запереть её где-то глубоко внутри. Построить толстую стену брони и равнодушия. Наступить себе на горло. Он, наконец, понял, что случилось в том мире. И вспомнил себя в этом. И вжал среднего брата в стену так, что ещё чуть чуть - и тот начнёт задыхаться.
- Другого тебя нет! Ты сегодня сам это видел! Как нет другого Кадажа! Весь вопрос в том, каким ты хочешь быть. Можешь и мне это сказать, да только полагаю, что уже знаю это! - он отпустил Язу. - А сейчас исчезни! Мне надо прийти в себя.
Прийти в себя, между тем, требовалось не только младшему. Но Язу, разумеется, вслух ничего подобного не сказал. Только выдохнул сквозь сжатые зубы, шагнул мимо брата так быстро, что длинные волосы взметнулись и хлестнули воздух, и скрылся в комнате. И только там, оставшись наедине с самим собой, наконец позволил себе расслабить закаменевшие мышцы. Поднес дрожащие руки к глазам, сощурился, разглядывая их, как не свои. Внутри творилось нечто невообразимое. Мешанина эмоций, преобладающими из которых были паника и облегчение. Он ведь уже поверил в то, что младший брат пойдет на насилие - именно так от него фонило, когда он зажимал Язу в углу - как от хищника, который намерен получить свое любой ценой. Он не знал, что именно остановило Кадажа: его собственное пассивное сопротивление (единственная форма протеста, доступная для Язу, когда дело касалось младшего брата), во что верилось слабо, если не сказать «не верилось вообще»; все-таки, взявшее верх благоразумие или что-то еще. Что бы это ни было, для Язу все окончилось если не хорошо, то по крайней мере без потерь… впрочем, то был еще очень спорный вопрос. Доверие - вот что было принесено в жертву несколько минут назад. Средний сильвер подтянул к себе коленки и уткнулся в них лицом. Где-то в верхнем слое сознания скользили мысли, что сегодня же надо искать другое место для проживания. Оставаться здесь он больше не сможет. Постоянно провоцировать Кадажа и шарахаться от каждого шороха? Увольте, ничего хорошего из этого точно не выйдет. Так же поверху, не создавая ряби, скользили возможные варианты, к кому можно попроситься на время, пока он не решит вопрос с жильем. Вариантов, впрочем, было всего два: Зак и Сефирот. Впрочем, имеет ли вообще это всё хоть какой-нибудь смысл? Не пытается ли Язу класть заплаты на гнилую ткань? Полчаса назад он намеревался оставить всё как есть, ему даже показалось, что, если вдруг вернуться домой у него не выйдет, то он вполне сможет приспособиться и здесь...
Нет. Не сможет.
Глубже, в темной воде, полной подводных течений, ворочалось что-то, отдающее тяжелой горечью. Обида? Самобичевание? Отчаяние? Или все вместе, приправленное еще и разочарованием? Язу не знал. Впрочем, неправда, знал: сожаление. О том, что был настолько глуп, чтобы поверить, хоть на полчаса, в то, что сможет занять чужое место. Да, он был похож на их брата, и вовсе не в плане физического сходства… но он не был именно тем Язу, который должен был быть здесь. Вот и всё, задача, не имеющая решения, пуля, летящая в никуда.

Кадаж ушёл на кухню, где долго держал руки под холодной водой, время от времени ополаскивая лицо. Свет он включать не стал. Мягко щёлкнула входная дверь и раздались торопливые шаги Лоза - очевидно, старший брат почувствовал неладное. Вокруг было темно, а в воздухе разливалось что-то... больше всего напоминавшее отчаяние. При этом, со стороны обоих братьев. Лоз вздрогнул. Он уже отвык, что у них бывает вот так. Чуть помялся, разрываясь между желанием пойти и на кухню, и в комнату, но, всё же двинулся к младшему. Привычки, подобные этой, не вытравливаются ни годами, ни логикой.
Лёгкое касание спины, плеч. Потом чьи-то руки закрыли воду и практически отнесли на стоящий тут же диванчик. Лоз не стал ни включать свет, ни заваривать чай. Просто сидел и обнимал своего младшего, тихо дыша ему в затылок.
- Лоз... - тихо, едва слышно прошептал ему Кадаж. - Лоз. Хуже быть не может.- он помолчал. - Ты... не важно, что я скажу. Ты, наверное, не поймёшь. Ты просто выслушай - и всё.
Лоз молча погладил младшего по голове. И Кадаж заговорил. Тихо, прерываясь, когда задумывался или вспоминал, но он рассказывал старшему брату всё, что просилось сейчас быть произнесённым вслух. Он и сам не знал, зачем это ему, но держать в себе сил не было. Однако, начал он не с той ночи в злополучную среду (или в субботу), когда проснулся в одном из Отражений, а с того, что было ещё давно. После Воссоединения. Минуты складывались в часы. Кадаж говорил. Лоз молчал.
Монолог младшего брата был слышен в комнате, но Язу решил не слушать, воспринимать только форму, отметая содержание, раз уж избирательно оглохнуть у него нет физической возможности. Фоновый шум, дождь, стихия, что-то, с чем нужно просто смириться.Теперь уже не имело никакого значения, что говорит Кадаж, и как это может (или не может) относиться к нему. Если младший брат и говорил о среднем и своем к нему отношении, то, в любом случае, он говорил о другом Язу. Но вечно сидеть в уголке, все глубже погружаясь в мрачное отчаяние, сильвер не мог, поэтому поднялся, зачем-то постоял у окна, глядя на вечереющее небо, а потом принялся тихо собирать вещи - те из них, которые мог бы назвать своими в любом из Отражений. Например, толстая тетрадь в потертой, ветхой чёрной обложке, вдоль и поперек оклеенная скотчем, точно могла быть его; Язу не стал заглядывать внутрь, странно уверенный в том, что знает ее содержание. Какие-то из вещей, которые он помнил своими, — их было немного, пара рубашек, футболка с солнцем на груди и надписью "Коста дель Соль", светлые, почти белые джинсы, художественно обтрепанные по швам. Незначительные мелочи, вроде расчески и чехла для телефона. Спортивная сумка с кучей молний и логотипом каких-то там соревнований. Над зелёной папкой для бумаг, выглядящей не менее почтенно, чем тетрадь, Язу замер. У себя он такой папки не помнил, у него был приспособленный под бумаги старый фотоальбом. Но обложка у него тоже была зелёной.
В конце концов, сильвер включил свет и уселся разбирать загадочную папку. В основном там были рисунки, скорее, даже наброски. По ощущениям, Язу (если это был он) рисовал на любой подвернувшейся под руку бумаге, если было настроение. От принтерных листов до шоколадных оберток. Иногда попадались стихи, записанные торопливым скачущим почерком на вырванных из блокнотов и тетрадей листах. Ни одни из них не принадлежали Язу - под каждым был скрупулезно подписан автор или лаконичное «автор неизвестен». Засушенные хрупкие, крошащиеся в пальцах листья, некоторые упакованы в целлофан, но чаще - ими просто переложена бумага. Он почти добрался до конца папки и уже решил не забирать - все эти стихи и наброски, похоже, были дороги и памятны не ему. Пока в руки ему не попал сложенный вчетверо и протертый на сгибах до дыр тетрадный листок - казалось, его долго носили в кармане, прежде чем переправить в папку. Язу осторожно развернул его: снова стихи. Местами на бумаге кляксы, будто… от слез. Поднеся листок поближе к тусклому свету лампы, сильвер принялся разбирать неровные строчки. Впрочем, почерк был очень разборчивым. И почерк этот был его.
... Вутай, конец зимы. Было адски холодно, Язу постоянно мерз, вкачивал в себя литрами горячий кофе и почти не спал. Временами ему казалось, что он истончился и стал прозрачным, что он призрак, что его нет, есть только чей-то фасмагорический, затянувшийся сон. Это стихотворение спонтанно родилось из ледяного ветра и боли безысходности, тогда, когда он находился на грани отчаяния, потерявшийся в этом мире, потерявший, кажется, не только себя, но и свет, делавший его жизнь хоть сколько-то осмысленной. И свет этот, так отчего-то напоминающий улыбку Кадажа, вдруг ударил его так, как, ему показалось, не бил никто. Неужели он оказался не нужен ни этому миру, ни братьям? Но, кажется, именно тогда Язу вдруг понял, что именно должен сделать и где ему искать свет. Он плохо помнил, как оказался в Мидгаре. Кажется, попытался угнать патрульный вертолет, не сумев попасть на самолет в тот же день; из-за душевного смятения (иначе ему бы всё удалось) был пойман, но ему неожиданно повезло: отчаянно матерящийся пилот, грозившийся «убить шинровского выродка», на деле оказался хорошим человеком и пристроил отчаявшегося сильвера на ближайший чартер. Как и где он потом отыскал Кадажа, Язу не помнил вообще. Но долгий разговор после — помнил. И то, что было потом — тоже.

- Э-эй... - чья-то рука легко потрясла среднего за плечо. - Язу...
Лоз сидел перед ним на корточках, обеспокоенно заглядывая в глаза.
Язу моргнул. Мир перед глазами двоился, расслаивался и дрожал. Казалось, что видимое пространство - два полупрозрачных слоя, наложенных один на другой, но со смещением.
- Я... вспомнил, — медленно выговорил он, как будто пробуя эти слова на вкус и обращаясь явно не к Лозу. Впрочем, потом уже сфокусировал взгляд на лице старшего брата. - Что?
- Что с тобой? - теперь уже руки Лоза легли ему на плечи. Было видно, что тот не совсем понял, о чём это Язу сейчас.
- Сефирот прав, - ответил Язу и бесцветно рассмеялся.
- В чём? - по взгляду Лоза стало ясно, что он всёрьёз испугался за психику среднего.
- Во всём. - Язу перестал смеяться так же резко, как и начал. - Что же мне теперь со всем этим делать? - он вдруг подался вперед, обнял Лоза и устроил голову у него на плече, прежде, чем тихо продолжить:- Я люблю тебя, Лоз. Кадаж там... как?
- И я люблю.
Вместо ответа на вопрос о Кадаже старший бросил взгляд в сторону кухни и едва заметно пожал широкими плечами.
- Это был риторический вопрос, братик, - Язу погладил Лоза по спине. - Все хорошо. Или будет хорошо.

Честно говоря, выходить на кухню среднему категорически не хотелось, но, как ни крути, а навертел всё это он сам, стало быть - ему и расхлебывать.
Кадаж лежал на кухонном диване, положив руки за голову, а ноги - на подлокотник. И дремал. Во всяком случае, пытался. После стычки с Язу и выматывающего монолога (только Лозу было под силу выслушать, ни разу не перебив!), он чувствовал себя очень усталым. И сейчас старался выбросить из головы абсолютно все мысли, понимая, что ему совершенно необходимо расслабиться хоть немного. Задача, конечно, была не из лёгких, но Кадаж, известный своим упрямством, никогда не пасовал перед трудностями. Включившийся (так не во время!) свет заставил его резко закрыть глаза руками.
- Извини, - Язу увидел это движение и понял, что младший то ли дремал, то ли пытался дремать. А тут он со своим светом и попытками объясниться. Но объясниться с Кадажем было необходимо. Решительно сев рядом, Язу заговорил:
- У тебя была клетчатая рубашка. Не твоя, Сефирота. И в квартире было очень холодно. Ты мёрз, я тоже мёрз. Но ещё больше я мёрз там, в Вутае. Не от холода. До тех пор, пока не сказал, что люблю тебя. Я... Я люблю тебя, Кадаж. И Лоза. Ведь это - самое главное, так? И ничего с тех пор не изменилось. Во всех реальностях. По крайней мере, в отношении нас.
- Ты переоцениваешь мои возможности. - нейтрально ответил Кадаж, так и не убирая рук от лица. Щуриться от яркого света ему совсем не хотелось. Разговаривать с братом, честно говоря - тоже.
— Получил, расписался, — вздохнул Язу на этот, без сомнения, мстительный поступок со стороны младшего. - И, всё же, Кададжи... давай поговорим?
Кадаж нехотя встал, а вернее, сел. Покосился на люстру, потом на брата. Вздохнул.
- Извини за ... - он выдержал небольшую паузу, давая среднему понять, что именно имеет ввиду. - Но я устал от любых разговоров. ("И вообще устал." - подумал он.) Поэтому, если ты хотел говорить об этом, то оно больше не повторится. И закроем тему.
Язу выложил на стол сложенный вчетверо листок, пододвинул его к младшему.
- Можешь ничего не говорить.
На лице Кадажа появилось странное выражение, точнее всего его можно было бы назвать болезненной улыбкой. Он не стал читать написанное, даже разворачивать не стал. Осторожно и даже как-то излишне нежно провёл пальцем по истёртому сгибу листа. В том, что он узнал этот листок - не было никаких сомнений.
- Да, я помню. - устало сказал он. - В твоём отражении тоже такой был?
- Не было. И ничего не было, потому что его - не было.
Наконец, до Кадажа дошло, если судить по тому удивлению, каким наполнились его глаза. А ещё, было похоже, что у него пропал дар речи - случай, сам по себе, невероятный.
Язу придвинулся ближе.
- «Неисповедимы пути Богини», - сказал бы Генезис. А так… от какой малой случайности иногда зависит судьба даже не одного человека. Что скажешь?
- Ты сказал, что я могу ничего не говорить. - ответил Кадаж. И обнял его, отмечая взглядом входящего на кухню Лоза.
Потянувшись, Язу притянул к себе старшего брата. Втроем на кухонном диванчике было тесно, но никто никакого дискомфорта не ощущал. Наоборот, все было правильно. Если бы еще не раздражающе плывущий мир вокруг…
— Кадаж... Ты что... тоже плачешь?
- Заткнись. - только и сказал Кадаж, уткнувшись в его плечо. Но в голосе его слышалась улыбка.
Средний сильвер открыл было рот, чтобы тихо возмутиться, мол, не о погоде за окном интересуется… но, во-первых, повернув голову, поймал взгляд Лоза, и выражение его глаз было вполне сопоставимо с хорошим «лещом», а во-вторых, дыхание Кадажа, горячо оседающее на коже сквозь рубашку, вызывало желание не выяснять какие-то неважные вещи прямо сейчас, а - действительно, заткнуться и просто наслаждаться моментом. Что Язу и сделал.

Стрелки часов успели совершить несколько оборотов, когда все они, наконец, отлепились друг от друга и приняли решение идти спать. А может и не спать. Лоз отправился в душ, а Кадаж вдруг замер на пороге комнаты. На полу, полусобранная, стояла спортивная сумка.
- Это ещё что? - спросил он.
- Это я собирался... - Язу покачал головой, словно удивляясь самому себе, - Я как-нибудь расскажу, о чем думал... - он поймал излишне пристальный взгляд брата и смешался. - Но, если вкратце, то я, м-м, решил, что ты был готов меня изнасиловать. И, как бы так помягче сформулировать, очень от этого расстроился.
- Неужели валить в Вутай собирался? - спросил Кадаж, и по его тону было совсем непонятно, шутит он или сердится.
- Чего бы мне там делать? - средний сильвер ответил совершенно серьезно. - Нет, никаких определенных планов не было. Смятение только... - с этими словами сильвер убрал злополучную сумку в шкаф, решив, что разобрать её можно и потом. Закрыл дверцу и устало плюхнулся на кровать. Кадаж мягко забрался туда вслед за братом.
- А если я тебя таки изнасилую... как бы помягче сформулировать... скажем, прямо сейчас, ты тоже сильно расстроишься?
- Очень! - Язу потянулся, сощурил кошачьи же глаза и улыбнулся. — Особенно если ты не поторопишься.

***
Утро пришло, что называется, «на мягких лапках» - тихо-тихо прокралось неярким апельсиновым светом сквозь не слишком плотные шторы, не потревожив никого из троих, спящих на большой кровати. Хотя, на первый взгляд определить их точное количество было затруднительно - где чьи руки и ноги, а также сколько их, мешало рассмотреть скомканное одеяло и то обстоятельство, что эти руки-ноги располагались вперемешку. Свет медленно набирал силу, становясь ярче и разбрасывая блики на серебряных - одинакового оттенка у всех троих - волосах братьев. Первым наморщил нос и завозился Язу, попытался повернуться на другой бок, чтобы уйти от назойливо лезущего в лицо света, но руки Кадажа, лежащего посередине, ему не позволили. Да и длинные волосы среднего были придавлены не то рукой Лоза, не то подушкой. В общем, Язу проснулся. Непроизвольно охнул, ощутив, как от более уверенной попытки пошевелиться у него заныло все тело - словно он весь вчерашний день провел на тяжелой физической работе. Приоткрыл один глаз, чтобы удостовериться, что все именно так, как он ощущает - а именно, что братья рядом с ним. Почему-то казалось, что это может быть и не так.
- М-м-м? - раздалось недовольное. Кадаж ещё не проснулся, но возня среднего медленно вытягивала его из объятий сна. Непроизвольно он обнял Язу крепче, попытавшись устранить таким образом источник, мешающий спать дальше.
- Что? - улыбнулся уже окончательно проснувшийся Язу. - Кажется, Сефирот и ты оказались правы. Я теперь понял.
- Чего? - ошалело спросил Кадаж, силясь понять озвученную фразу и понимая при этом только то, что он сам ничего не понимает точно.
- Всё хорошо, — средний улыбнулся. - Какой у нас сегодня день недели?
- Вторник. - буркнул проснувшийся Лоз и скосил глаза на часы. Шесть утра. - Чего вам обоим не спится?
- Потому, что мы проснулись. - Язу попытался приподнять голову, но потерпел неудачу. - Кто-нибудь, отпустите мои волосы, а? И да, я правильно помню, что мы выходные, или нет?
Кадаж убрал руку, которая, как оказалась, намертво прижала волосы брата к подушке.
- Это у тебя выходной. - уточнил он.
- Ну, вот. И завтрак готовить, стало быть, тоже мне? - делано огорчился Язу и принялся перебираться через братьев.
Как ни странно, никто его задерживать не стал. Кадаж и Лоз просто расплели руки, и, надо отметить, что получилось это у них гораздо естественнее, чем у выпутывающегося Язу. Младший как-то странно прищурился:
- А ты уверен?
- Нет, — ответил средний, и сел между братьями. - Если честно, я ни в чём не уверен. Но я рад, что мы рядом. И, например, у меня в голове полная каша. И после тира всё болит. Или не после тира... - он оглядел братьев. - Так что, я бы еще поспал. Или не поспал. Или не только поспал.
- Ты уж вконец определись. - посоветовал ему младший, зевая во весь рот.
Язу шутливо пихнул его в бок:
- Альтернатива есть?
- Есть. - Кадаж на этот лёгкий полупинок не ответил. Вместо этого сел на кровати и взгляд его, уже не затуманенный сном, был пристальным, словно младший сильвер ждал какого-то подвоха. Он мимолётно провёл рукой по плечу Язу, словно узнавая брата на ощупь. Странные воспоминания о вчерашнем дне неповоротливо ворочались где-то в глубине сознания. Утро. Отражения. Тир. Разговор. Неприятие. Секс. - Чего ты хочешь на самом деле, Язу? - спросил младший очень серьёзно.
Средний сильвер подумал. Вообще-то он отлично понимал, чего ему хочется - вполне нормальное желание для мирного утра. И Язу нырнул обратно в постель. Его бы вполне устроило и просто полежать в обнимку с братьями, наслаждаясь их близостью и теплом. Попикироваться с Кадажем, буде у того возникнет такое желание (сам он эти шутливые перепалки очень любил). Или же даже, действительно, еще поспать. Но и вопрос Кадажа, осторожный, настороженный - был вполне понятен. Учитывая свистопляску с днями недели, Отражениями и прошлым - кстати, по-видимому, завершившуюся, если судить по тому, что каша в голове довольно быстро оформилась и улеглась в стройную схему мира, и завершившуюся успешно, не удивительно, что младший брат задает подобные вопросы прямо с утра. И Язу поспешил его успокоить:
- Я хочу, чтобы то Отражение исчезло насовсем. - он поймал руку Кадажа, задержал у своей щеки. - Так... как было там - не должно быть. Не знаю, могу ли я что-то еще для этого сделать.
Несколько очень долгих секунд Кадаж всё ещё вглядывался в глаза среднего брата.
- Думаю, что можешь. - в конце концов проговорил он, устраиваясь рядом и перехватывая руку Язу с тем, чтобы опустить её по своему телу ниже.
В конце концов, на часах ещё всего лишь шесть часов утра.