Тебе

Небо полыхает красным. Птиц нет, они умерли первыми. Тысячи птиц, падающих с небес в вихре перьев. Он опоздал. «Я опоздал! Господи, я опоздал! Неужели этого нельзя было предотвратить?» Листья чернеют, сворачиваются и неподвижно замирают на так же почерневших ветвях деревьев. Сухая трава ломается под ногами. «Нет... нельзя так просто убить жизнь... Вы не жили, Вы не знаете!» Медленно, как в замедленной съёмке, опускаются на землю люди. Просто уснуть. Чтобы не проснуться. Мысли путаются. «Нет... нет... Не спите... Где же он? Постой, не засыпай... Я тебя найду...» Стихает городской шум. Стихает ветер. Всё погружается в тишину. «Дождись...» Где же он? Так тихо. Похоже на погружение под воду. Тяжесть на груди. В глубину. «Ты? Нашёл... Постой, не уходи... не засыпай... Ты же знаешь, что без тебя... Останься...» Сквозь глубину пробивается какой-то звук. Его голос. Он меня нашёл. Он всё исправит. Что-то горячее и влажное на щеке. Ты плачешь? Сколько усилий нужно, чтобы открыть глаза. Красное небо почти полностью закрывают крылья, ослепительно белые и такие нереальные. «Прости... Пожалуйста, прости...» Ты можешь это исправить? «Нет... Скоро всё исчезнет...» Закрываю глаза. Жаль. Кто-то только начинал жить, кто-то хотел умереть. Всё было так... так просто... Снова наваливается тишина. «Нет! Не бросай меня одного!» Одного? Да, наверное. Если всё умрёт, ты останешься один. Наверное, лучше смерть. «Смерть...» Куда ты? «Я?» Тишину нарушает мелодия. Лёгкая, звенящая серебром и светом. Тяжесть исчезает, мысли становятся яснее. Что это? «Это... моя любовь... Я дарю её тебе...» Снова открываю глаза. Он рядом. Крылья расправлены и слегка светятся. «А это... это моя радость...» Трава под его ногами снова обретает цвет, поднимается. «И грусть...» Ветер легко пробегает по траве, откидывает с его лица волосы. «И слёзы...» Высохший пруд снова наполняется водой, слышится журчание реки. «И мысли...» Птицы, упавшие на землю, поднимаются. Снова взлетают в небо. «Боль...» Люди тоже приходят в себя, просыпаясь от глубокого сна, который должен был быть вечным. «Ненависть...» Солнце освещает города. Он говорит что-то ещё, но его уже не слышно. Вернулся шум, голоса. Пробиваюсь сквозь вернувшуюся на землю жизнь, подбегаю к нему. У тебя получилось! Что ты сделал? «Я подарил... тебе... себя... у меня больше ничего не осталось... кроме улыбки, наверное... Можно, её я тоже подарю? Тебе... Ты будишь её хранить?» Буду. «Всегда всегда?» Конечно. Он улыбается. Улыбка такая лёгкая и хрупкая. Звенящая и чистая. «Дарю...» Крылья начинают светиться ярче, пока не рассыпаются миллионами искр, гаснущих на ветру. Мгновение и их уже нет. Он медленно опускается на землю и закрывает глаза. Ты не вернёшься больше? «Нет... уже нет... Но мои чувства будут здесь... В ветре, в траве... в тебе... Только не потеряй... мою улыбку...» И он исчезает вслед за крыльями. Больше не будет его голоса. Больше не будет. К горлу подкатывает ком, по щекам текут горькие слёзы. Неужели жизнь всего, стоила Его жизни? Я был не в праве просить, но просил. Он был не вправе дарить, но...