Как разлядеть за днями след нечёткий,
Хочу приблизить к сердцу этот след.
На батарее были сплошь девчонки,
А старшей было 18 лет.

Лихая чёлка над прищуром хитрым,
Бравурное призрение к войне.
В то утро танки вышли прямо к Химкам,
Те самые с крестами на броне.

И старшая действительно старея,
Как от кошмара заслонясь рукой,
Скомандовала тонко:"Батарея!
Ой мамочка, ой родная!Огонь!"

И залп. Вдруг они заголосили,
Девчоночки, запричитали всласть,
Как будто бы вся бабья боль России
В девчонках этих здесь отозвалась.

Кружилось небо снежное, рябое,
Был воздух обжигающе горяч
Былинный плач висел над полем боя,
Он был слышней разрывов этот плач.

И снова, остановясь на смертном рубеже:
"Ой мамочка, ой мама! Cтрашно мне!"
И снова:"Батарея!" И уже среди земного шара
Левее безымянного бугра
Горели неправдоподобно жарко четыре чёрных танковых костра.

Раскатывалось эхо над полями,
Бой медленною кровью истекал.
Зенитчицы кричали и стреляли,
Размазывая слёзы по щекам.

И падали и поднимались снова.
Впервые защищая наяву,
И жизнь свою в буквальном смысле слова,
И Родину, и маму, и Москву.

Весенние пружинящие ветки,
Торжественность венчального стола
Неслышанное:"Ты моя на веки!"
Несказанное:"Я тебя ждала!"

И губы мужа, и его ладони,
Смешное бормотание во сне,
И то, чтоб закричать в родильном доме:
"Ой мамочка! Ой мама! Страшно мне!"

И ласточка, и дождик над Арбатом,
И ощущение первой тишины.
Пришло к ним это позже,
В 45ом, конечно, к тем, кто сам пришёл с войны!

(Роберт Рождественский)

 PS Может быть и не Серебрянный век, но как ярко, как живо!
wisdom