Если я скажу, что искусствоведение – наука точная, то все будут смеяться. И правильно, наверное. Но иногда у меня возникает мысль, что мы, искусствоведы, что-то недопонимаем. В своем стремлении к точности – к описанию и анализу, которые есть суть искусствознания, - мы забываем о чем-то очень важном.
Мне надо было написать статью про буддийский комплекс в Санчи. Небольшую – страниц на 6-7. Главное, на что надо было сделать упор – это материал, камень. Перечитывая написанные 6 страниц, дабы сделать заключение, я подумала, что все это – полное фуфло, извините. Исследование древнего искусства имеет одну особенность, которая мне очень нравится – некий налет археологии – что недоступно историкам нового и новейшего искусства. И вот я пишу про то, как древняя деревянная конструкция здесь воплотилась в камне, что над рельефами работали резчики по кости, и потому…бла-бла-бла. В общем, то, что называется «описание и анализ памятника», и что всегда и неизменно во всех трудах по древнему искусству Индии. Без этого нельзя. Но именно это, как мне подумалось, и погребает под словами само произведение искусства.
Если бы я не была в Санчи, я бы этого и не уловила, читая книги. Это совершенно благостное место, которое странным образом подействовало не только на меня, но и на всех, кто был со мной рядом. Мы сидели на лестнице, которой более двух тысяч лет – отдыхали. Тишина абсолютная. Мы буквально физически ощущали, как тело освобождается от мыслей и эмоций - это состояние абсолютного блаженства. Дело не в том, что мы забыли о времени, что мы перестали замечать движение горячего воздуха и звуки окружающего мира. Нет. Там нет времени. Там нет звуков. Я не смогу заставить себя вспомнить звуки Санчи, при том, что могу вспомнить звуки всех остальных мест, которые посещала в Индии. Когда прикасаешься пальцами к теплому песчанику рельефов…да можно не прикасаться – просто смотреть…ты совершенно не думаешь о том, что вот это делали резчики по кости, а это – профессиональные скульпторы. Какая вообще разница, кем это было сделано? И пусть эти самые пресловутые рельефы ступы №2 во всех книгах названы «более примитивными, чем рельефы ступы № 1», пусть они почти лубочны, но, когда сидишь на ступеньках и смотришь на них, кажется, что ты попал в мир, населенный этими слонами, павлинами, грифонами, крылатыми львами, божествами и духами. Ты пришел, а они были здесь всегда. Они играют, танцуют, совершают какие-то ритуалы бесконечно, круг за кругом – и это неизмеряемо в принципе.
И потому совершенно не важно, кем и как это все было сделано, потому что нет ощущения того, что все это – рукотворно. Какие две тысячи лет?! Какие короли, донаторы, скульпторы?! Эти ступы и монастыри такие же древние, как и холм, на котором они стоят.
Когда я спускалась по тропе вниз, я совершенно точно знала, что всю жизнь буду мечтать сюда вернуться. Может быть, именно это и отличает настоящий, вечный шедевр искусства от неискусства?