[показать]
Санаев П.В. Похороните меня за плинтусом: Повесть. — М.: МК-Периодика, 2003. — 184с. — (Соврем. б-ка для чтения. Проза).

Павел Санаев — представитель известной актерской династии (
Его повесть — тонкое, щемящее, острое повествование о непростой жизни семьи, в которой он вырос: о радостях и печалях, о горе и боли, ненависти и любви.
Такая любовь встречается не в каждом доме, она способна исковеркать жизнь человека, держа его чувства под прицелом шантажа, не разбирая возраста и степени родства.
Критика по разному относится к этой книге, — многие считают ее излишне откровенной, кто-то — вполне типичной, а кому-то она кажется даже смешной.
Но то, что повесть Павла Санаева никого не может оставить равнодушным, — это точно.
Книга настолько популярна, что ее не всегда можно найти на полках книжных магазинов Москвы.
Издание войдет в 12-й выпуск каталога «Пушкинская библиотека».

Павел Санаев: «Чтение для меня — это прежде всего форма общения»

«Когда мне пришла в голову такая прекрасная мысль — быть похороненным за маминым плинтусом, — то единственным сомнением было то, что бабушка могла меня маме не отдать. А видеть из-под плинтуса бабушку мне не хотелось. Чтобы решить этот вопрос, я так прямо у бабушки и спросил: «Когда я умру, можно меня похоронят у мамы за плинтусом?» Бабушка ответила, что я безнадежный кретин и могу быть похоронен только на задворках психиатрической клиники. Кроме того оказалось, что бабушка ждет не дождется, когда за плинтусом похоронят мою маму, и чем скорее это случится, тем лучше. Я испугался задворок психиатрической клиники и решил к вопросу похорон пока не возвращаться, а годам к шестнадцати, когда совсем сгнию, поставить его ребром: последняя воля усыпающего, и все тут. Бабушка не открутится, а мама будет только рада, что меня похоронят совсем рядом» (См. Книга недели: Архив).

Интервью, которое публикуется ниже, вполне могло занять место в нашей рубрике «Бестселлер», потому что вот уже несколько последних месяцев книга занимает лидирующие позиции в рейтинге продаж. Уже распроданы три тиража книги, но читательский интерес к ней не угасает. Автор принадлежит к известной кинематографической семье. Люди старшего поколения знают и любят народного артиста СССР Всеволода Санаева, особенно его роль мудрого и проницательного полковника Зорина. Трудно представить других Лису Алису и Кота Базилио на месте обаятельных, органичных, остроумных Елены Санаевой и Ролана Быкова. Посвящение Ролану Быкову — отчиму Павла — стоит на обложке этой книги. Рассказывает Е.В. Санаева: «Они сразу нашли общий язык, а окончательно сблизились на съемках фильма «Чучело». В знаменитом фильме восьмидесятых Паша сыграл роль единственного мальчика, заступившегося за Лену Бессольцеву. Ролан Быков всегда очень бережно относился к Паше, называл его «сыночек». Он помог ему определиться с выбором профессии. Заметив литературные способности Павла, Ролан Быков посоветовал ему закончить сценарное отделение ВГИКа».

Наш первый, «провокационный», вопрос автору:

— Сразу скажем, Павел Владимирович, что мы прочитали Вашу книгу, как говорится, «на одном дыхании» и разделяем мнение появившихся у Вас поклонников. Но все-таки — как Вам кажется, не объясняется ли успех повести, прежде всего, обывательским интересом к внутренней жизни знаменитого артистического семейства?

— Я не думаю, что успех книги связан с именем. Ведь это же не мемуары, как, скажем, у Кончаловского. В этой книге на самом деле не так много автобиографического, как может показаться. Многие мои знакомые, прочитав книгу, спрашивали меня: «Что-нибудь здесь правда? Что-нибудь было на самом деле?» Эту книгу не стоит воспринимать как документальную историю жизни семьи Санаевых. Потому что она таковой не является. Конечно, что-то — какие-то диалоги, характеры, события — взято из жизни, потому что любой автор пишет, опираясь на факты своей биографии. Но в целом это литературное произведение, где сюжеты придуманы. Вот, например, взять главу «Цемент». У меня действительно был случай, когда я провалился в цемент на стройке, и я его использовал в повести. А теперь собираюсь «утопить» в цементе героя своего фильма, который я сейчас снимаю. А если взять, например, рассказ «Парк культуры», то эта история абсолютно придуманная, с опорой на какие-то реальные события. Финал этой повести тоже абсолютно придуманный.

— Ваша книга о детстве и о превратностях любви. Нам очень понравились слова, Вашей мамы в одном из интервью: «Мое счастье, что очень рано я поняла: мой сын — это только сосуд, данный мне на хранение. Это не моя собственность. Это не часть меня. Мы с ним связаны навсегда, но это отдельный человек. И любить его — самостоятельную личность — особый дар».

— Должен сказать, у меня было достаточно трудное детство. И написание этой повести было для меня самопсихотерапией. Мне очень важно было оправдать и простить свою бабушку. Она очень любила меня, но это как раз тот случай, когда взрослые могут погубить детей своей любовью. Я думаю, что в литературном произведении очень важен какой-то заряд, который лежит между строк, т.е. то, ради чего оно писалось. Если оно писалось, чтобы просто развлечь — это вызовет одно восприятие, если оно пишется, чтобы заинтриговать или там попугать, — это другое. А если написание произведения сопровождалось какой-то внутренней духовной работой — в данном случае прощение другого человека это духовная работа — то это тоже чувствуется. И я думаю, в этом главная причина привлекательности этой повести.

— Ваша повесть была опубликована в журнале «Октябрь» в 1996 году, выдвигалась на Букеровскую премию, но отдельной книгой вышла только спустя семь лет. Почему?

— Я не прилагал к этому никаких усилий, потому что мне было важно написать вторую вещь, прежде чем публиковать эту. Мне было важно знать, что это не случайно получилось. Важно было стать профессионалом. Интересно, что сценарий молодежной мелодрамы — я назвал его «Ретро для херувима» — мне было писать гораздо сложнее, хотя ни в какое сравнение с повестью по языку его нельзя поставить, потому что это все-таки сценарий. Так вот, я переписывал его полностью девять раз.

— Вы по образованию сценарист. Хотите ли Вы видеть свою повесть «переведенной» на язык кинематографа?

— Сейчас меня попросили написать по ней сценарий. Я приступал к этому с опасением, потому что боялся, что получится «вторпродукт», который будут оценивать как иллюстрацию к моему произведению. Интересно, что получилась совсем другая вещь: та же история, те же герои, те же диалоги, но это взгляд на все происходящее под другим углом зрения. Мне кажется, это придаст всей этой истории какую-то большую объемность. Я бы очень хотел, чтобы моя мама сыграла роль в этом фильме.

— Наверняка читатели будут ждать от Вас новых произведений. Оправдано ли их ожидание?

— Сейчас я приступаю к съемкам молодежного триллера по собственному сценарию. Кино — вещь технологичная, а литература — больше искусство. Если мне будет послано свыше, я может быть, напишу когда-нибудь еще одну-две повести. Я не очень понимаю писательство как профессию. Представить себе, что всю жизнь буду сидеть в четырех стенах и писать, я не могу. Я люблю кино, где много общения. Это внешнее проявление жизни для меня не менее важно, чем внутренняя работа.

— Девиз нашего журнала звучит так: «Всем, кто любит книгу, — о том, что стоит читать». В связи с этим наш следующий вопрос: что Вы любили читать в детстве? Какие книги оказали на Вас особое влияние?

— У меня была любимая книжка «Пятеро в звездолете», автора не помню, которую я перечитывал много раз. Естественно, любил Карлссона, муми-троллей, хоббитов — настольные книжки каждого ребенка. Я думаю, что так же, как во взрослой литературе, в детской есть своя классика, от Незнайки до муми-троллей, и она обязательна к прочтению. А остальное можно читать, можно не читать. Время само сортирует такие книжки. Занимаясь дубляжом американских фильмов, мне довелось переводить «Гарри Поттера». Думаю, что это как раз пополнение той классической обоймы. Что касается книг, которые на меня повлияли, — в подростковом возрасте это был Ярослав Гашек, с точки зрения стиля мне много дала проза Г.Гейне ( «Путешествие по Гарцу»). Огромное впечатление произвела в свое время проза Пушкина, которая вообще является, по моему мнению, эталоном. Начинающий писатель обычно стремится поразить формой, сложными метафорами и всякими «загогулинами». У Пушкина и у Толстого проза очень простая, безо всяких изысков, но она поражает точностью попадания. Очень люблю Гоголя, Достоевского. «Униженные и оскорбленные», «Бедные люди» были тем нервом, камертоном, по которому я настраивался, когда писал финал повести. Очень люблю французов. «Госпожа Бовари» Флобера — произведение просто филигранное по красоте языка. Если письмо Толстого — это крепость дуба, то у Флобера — такая резная шкатулка. Из современных авторов — не могу сказать, что я их много читал, — мне нравится Пелевин с его абсурдом современной жизни. С огромным удовольствием прочитал «Как я съел собаку» Гришковца. Я с ним не знаком, но у меня было впечатление, что мы просто пообщались. Для меня литература интересна, прежде всего, как форма общения.

— Большое спасибо, Павел Владимирович, за беседу. Желаем успеха Вашему фильму, над которым Вы сейчас работаете. И все-таки, так же как и большинство Ваших читателей, — ждем от Вас новых книг.