Мы с собакой росли одинаково. Ни на нее, ни на меня у мамы не было времени. Так случается, я приходила в протёртых туфлях из школы, а собака каждый вечер покорно ждала, пока ей протрут в коридоре лапы. Подозреваю, что взгляд у нас был одинаковый.
Она гуляла сама по себе, хотя это больше свойственно кошкам, я сама по себе жила, делала уроки, смотрела "Санта-Барбару" (так она пишется?) и какие-то мультфильмы.
А ещё нам с ней доставались подарки. Мама прилетала из очередной заграницы, для меня ее вовращение — самые модные рюкзаки, куртки и вкусное печение, для собаки - какая-нибудь съедобножевательная дрянь.
Так протекли многие месяцы моего красноярского детства.
Правда, иногда мама приходила к нам в комнату, укладывала меня на коленки, собака ложилась рядом. Тогда мама плакала. А мы не понимали почему, и просто хотели быть как можно ближе. Я вжималась всем своим существом в мамино горе и долго не хотела её отпускать.
Потом...
Мы с собакой росли одинаково. Только по разным частям страны. Когда нам с ней удалось повидаться, она меня уже не узнала. Но в её карих глазищах стояла страшная морозная тоска. Подозреваю, что взгляд у нас был одинаковый.