Я не знаю, почему, но я люблю писать об их любви...

О вечном.
Он шёл по мостовой. Он был угрюм, мрачен, зол – его состояние нельзя было описать словами. Но много слов не было нужно – он был разочарован...
Ему надоели ежедневные скандалы. И его уход символизировал окончание очередной перепалки. Он не мог понять – почему они постоянно ругаются? Просто они были слишком разными.
Он просто ушёл. Он исчез, не говоря ни слова. И сейчас ходил по городу – бесцельно, прохаживаясь по и так уже давно знакомым, почти выученным наизусть улицам и переулкам. Изредка прохожие кидали на него заинтересованные взгляды, но он не обращал на них ровно никакого внимания.
Он размышлял. Он понимал, что вернуться может очень скоро, что не выдержит, что сломается и просто вернётся. Но ему хотелось отсутствовать как можно дольше, не возвращаться час, два, три – чтобы потом посмотреть в глаза тому, кто его ждал.
Или не ждал? Кто знает.
Он бродил по окрестностям, вышел на площадь. Он хотел уже повернуть, но время говорило, что он отсутствует всего лишь какой-то незначительный час, и, вздохнув, он снова принялся ходить в самые отдалённые уголки города.
Наконец ему надоела одинокая прогулка вдоль почти пустынных улиц. Снова взглянув на время, он понял, что пора. И повернул назад, как бы нехотя, но это было обманчивое впечатление.


Дом встретил его неприветливо. Прежде всего потому, что, вешая на вешалку плащ, он сильно задел ногой табурет, и тот с грохотом опустился на пол.
- Будь проклят этот проклятый табурет!.. – тихо выругался он и постарался как можно бесшумнее проскользнуть мимо гостиной наверх.
Ему это удалось, и, скользнув в свою комнату, заперев за собой дверь, он настороженно прислушался: шагов не было слышно. «Сегодня мне не помешают» - подумал он. И лёг на кровать.
Он ни о чём не думал, мягкий серебряный свет луны проникал сквозь неплотно задёрнутые шторы комнаты. Не сон, но какое-то подобие лёгкой дремоты начало сковывать его сознание, и он полностью поддался ей. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза...
Но нет – ему не дали спокойно отдохнуть. Стук в дверь послышался сразу же после того, как он расслабился, и собрался уже совсем уснуть. Он открыл глаза, изучая потолок, он мысленно ненавидел себя за свою наивность.
- Лестат! – голос был до боли знакомым и... почему-то встревоженным. Тень удивления скользнула в глазах Лестата. – Открой!
Он нехотя встал и отворил дверь. Конечно же, он прекрасно знал, кто будет стоять на пороге, и поэтому не обратил особенного внимания на посетителя никакого внимания. А посетитель нуждался в нём, как в воздухе. Он сел на кровать и взглянул на своего создателя.
- Почему ты ушёл? – спросил он. – Где ты был?
Лестат вздохнул.
- Знаешь, даже я могу устать от наших бесконечных ссор. - Откровенно сказал он.
Луи удивлённо вскинул брови. И это говорит Лестат? Он устал? От ссор?! Луи ухмыльнулся про себя – можно было подумать, что это он пилит каждый день Лестата своими нравоучениями, укорами и упрёками. Но эта ухмылка была горькой.
- Я устал, Луи. – Пояснил Лестат, даже не смотря на своё создание.
Но, тем не менее, Луи удивлялся всё больше и больше. Неужели эти слова – не плод его расстроенного воображения? Не выдумка мозга? Не сон? Неужели об этом с ним разговаривает Лестат – самый ненавистный из вампиров?! Он даже не понимал, с чего бы Лестату начинать этот разговор.
А создатель, тем временем, подошёл к письменному столу и начал рассматривать только что принесённые ему бумаги, касающихся личных финансовых дел Луи. Он рассматривал их с пристальным вниманием, затем просто отложил их в сторону, сложив в аккуратную стопку. Молчание прерывалось лишь редкими его замечаниями или междометиями, касающихся исключительно этих самых документов. Но потом он взял их в руки и кинул Луи. Бумага разлетелась по комнате, часть попала на пол, часть – на кровать, часть – на колени Луи.
- Забирай. – Бросил Лестат и отошёл к окну, сложив руки на груди. - Мне это больше не понадобится.
Луи недоумённо глядел то на бумаги, то на создателя, и до него наконец дошёл весь трагизм ситуации.
- Ты... ты хочешь оставить меня?
Лестат беспристрастно кивнул, решив, что лишним будет произносить какие-то слова. И этот кивок – такой равнодушный и такой холодный, заставил Луи содрогнуться. С одной стороны Луи мог радоваться. Но он не знал, как именно воспринять такой странный уход... В нём столкнулись противоречивые чувства – с одной стороны он был готов прыгать от радости, что это противное и в высшей степени ненавистное им существо покинет его драгоценную обитель, но с другой он был совсем не рад тому, что не сможет ощущать его присутствие каждый день.
- Почему? – спросил он, и его голос был наполнен какой-то почти детской непосредственностью. Навиностью. И разочарованием.
- Так будет лучше для нас обоих. – Сказал Лестат, повернувшись к Луи и взглянув ему в глаза. На миг ему показалось, что чары Лестата так же стали опутывать его, как тогда ранее – когда он был ещё смертен. – Мы больше не будем надоедать друг другу, больше не будет никакого разделения дома у тебя и никакой головной боли у меня – в виде тебя же, Луи.
Последние слова как-то неприятно резанули слух Луи, но он не подал вида. И сейчас вдруг мир перестал существовать, всё перестало существовать, кроме Лестата, комнаты и самого Луи. Он обдумал всё, взвесил все решения и не пошёл против таких доводов, которые привёл ему Лестат... Видимо, сентиментальная часть Луи всё-таки победила. Либо она и не уступала никогда решительности, которой было значительно меньше. Как бы то ни было, он опустил глаза в пол и произнёс:
- Останься.
Теперь пришла очередь Лестата удивляться. Он вскинул брови и непонимающе взглянул на Луи. Он трезво полагал, когда давал утвердительный ответ, что Луи поймёт и отпустит его на все четыре стороны. С неприкрытой радостью, причём. Но такое странное, необъяснимое упорство Луи не могло быть простым упрямством. Что-то другое крылось за всем этим.
- Ты уверен в этом? – он тряхнул волосами. Луи не ответил. – Я же буду вечно мозолить тебе глаза своим ненавистным присутствием, буду вечно докучать тебе своими выходками и всегда поучать тебя!
Луи был сам удивлён – с чего бы ему оставлять Лестата здесь? Жил бы он без него – в своё удовольствие... Но вот потерять единственного в мире вампира, который понимает тебя, и выживать самостоятельно... Нет, такая перспектива не прельщала Луи ни в коем случае.
- Ты же говорил, что я многого не знаю!
Лестат улыбнулся:
- Ты знаешь достаточно, чтобы выжить. – Спокойно ответил он. – Но вот выживешь ли ты... – задумчиво протянул он...
Луи встал.
- Нет. – Настаивал он и был сам удивлён своей настойчивости. – Ты останешься и научишь меня всему, что ты знаешь. Иначе же я не выживу, как ты говоришь.
Лестат раздумал. Но думал он недолго.
- Понимаешь... – начал он, но упорный Луи не хотел сдаваться и перебил его.
- Я всё прекрасно понимаю. – И взглянул в глаза уже Лестату. – Но всё равно – останься.
Лестат тоже всё прекрасно понимал. И именно по этому он, загадочно улыбнувшись, взглянул на Луи. И уже затем тихо рассмеялся.
- Знаешь, Луи, мне кажется, что...
Луи вновь прервал его, кивнув и коснувшись руки Лестата. Снова он посмотрел в его немного удивлённые глаза и потонул в их бесконечно глубокой синеве, из которой ему не дано было выбраться никогда...
- Да... – выдохнул он. И теперь уже всё перестало существовать для них обоих.

...Он возвращался туда, куда ему хотелось возвращаться меньше всего. Нет, не потому, что старый его дом начинал его раздражать, нет! Просто он раздражал его из-за присутствия Лестата.
И Луи почти всегда высказывал ему свою к нему ненависть. Но Лестат в таких случаях просто смотрел ему в глаза и говорил: «А ты вспомни, Луи, что было пять лет тому назад». При этом тон Лестата оставался ровным, ни один мускул на лице не двигался, и сам он выглядел, словно застывшая статуя... Он просто заставлял Луи вспоминать.
И он вспоминал. И сам не понимал себя в то время. Не могло же всё так измениться за каких-то пять лет – это был слишком малый срок для таких перемен. Он клял себя за свою сентиментальность, за своё упрямство и за... ещё кое-что.
И это «кое-что» убивало его, заставляло страдать и терпеть страдания, заставляло сгорать каждый день, заставляло кипеть кровь. Заставляла жить. И искать... Кого-то лучше, чем его создатель. Он искал упорно. Но не находил.
Это "кое-что" заставляло Луи трепетать и чувствовать...
И этим «кое-чем» являлась трепетная, неугасающая, нежная, странная, необъяснимая, хрупкая и сильная, несоизмеримая, вечная - ЛЮБОВЬ. Любовь к Лестату.
Мёртвая_Тишина