Приветик всем! Первый раз сюда пишу, вот решила выложить один фанфик моего друга. Жду отзывов. =))
Автор: Маркус Р. Равэн
Персонажи: Алукард, Виктория, Интегра
Жанр: General
Рейтинг: G
Дисклеймер: Все персонажи принадлежат Кото Хирано, а идея – автору фика
От автора: Алукард ведет повествование от первого лица, так что не пугайтесь... =))
Я сидел за столом, закрыв глаза. Неприятная слабость действовала на нервы, сковывала тело. Это всё солнце. Я не видел его, но знал – небесное светило ещё не зашло за горизонт. Я это чувствовал.
В дверь постучали, после чего тихо скрипнули петли. Не поворачиваясь и не открывая глаз, я уже знал, что это кто-то из нас – из ночного народа. И даже мог точно сказать, кто именно.
– Приветствую вас, госпожа полицейская, – не делая ни единого движения, поздоровался я и улыбнулся. – Тоже не спится?
– Кто рано встаёт… – начала светловолосая девушка среднего роста.
– Тот всех достаёт, – закончил я. – Похоже, первым в списке стоит ваш собственный хозяин.
Виктория, а именно так звали девушку, покраснела. Хотя, нет. Скорее, побурела. С недавних пор её кровь приобрела более тёмный оттенок и посему окрасила лицо в насыщенный коричневый цвет.
– Не делай так на людях, – посоветовал я. – Не поймут. Подумают, плохо девушке. Отвезут в больницу. А там окажется, что у девушки, пардон, пульса нет. И что дальше? Привет, морозильник!
– Простите, хозяин, – Виктория потупилась, подошла ближе к столу.
Лишь тогда я открыл глаза и взглянул на девушку. Не могу спокойно сидеть, когда меня называют хозяином. Произнёс:
– Я понимаю, покой нам только снится. Но это не значит, что и присесть нельзя.
Девушка присела. Именно присела на краешек моей кровати-гроба. Оглядела каменные стены без окон и спартанский интерьер.
– И как можно существовать в таких условиях? – как бы между прочим произнесла она. Последнее время слово «жить» Виктория старалась не употреблять.
– Ничего, привыкнешь, – ободрил я свою подопечную. – Я же привык. А в моё время жить приходилось в заброшенных гробницах.
– В ваше время? – в глазах девушки блеснуло удивление. – Хозяин, вы ни разу не рассказывали о своём прошлом до пленения Хельсингом.
– Ну, меня же никто не спрашивал, – пожал я плечами. – Ладно. Если так уж любопытно, расскажу, что помню. Но с одним условием. Постарайся не называть меня больше хозяином.
– Хорошо,.. Алукард.
Я облокотился о спинку стула, раздумывая, с чего начать.
– Это было очень давно…
Да, было это давно. Во времена правления императора Антония в древнем Риме. Великие деяния ознаменовывали этого человека. И одно из них – поход на Египет. Легионы за легионами высаживались на африканские берега. Десятки тысяч римлян маршировали по опалённому солнцем песку. Все, от полководца до легионеров, были в сравнительно равных условиях. И в сердце этой армии шествовал впереди своего отряда центурион по имени Алукардиус. Ваш покойный слуга.
Под моим началом была сотня легионеров. Все как на подбор преданные, готовые, если понадобится, убить любого… смертного. Но никто не сообщил нам о самой страшной опасности Египта. О жрецах.
Всё шло без сучка, без задоринки. Пока мы не вошли в Александрию. Я вёл своих людей вперёд. Как оказалось, на верную смерть. Атаковали нас совершенно неожиданно. Оно и понятно. Армию сопротивления было бы заметно сразу. А тут нам противостояло не более десяти человек. Однако, чтобы хоть немного их задержать, на каждого требовалась сотня легионеров. Вот только с этой сотней один жрец расправлялся за полминуты. Именно за столько времени и была уничтожена моя центурия. И именно за эти секунды я успел выхватить оружие и наколоть на гладиус налетевшего жреца. Однако, тот лишь ухмыльнулся и нанёс такой удар, что отлетел я метров на десять. Меч так и остался торчать из его груди. А из оружия у меня остался лишь наградной кинжал, который я носил в качестве талисмана. Видимо, пришла пора обагрить кровью и его.
Как ни странно, эффект от кинжала был гораздо больше, нежели от любого другого оружия. Первый же жрец, попавший под удар, буквально рассыпался в прах. Тут я вспомнил, что клинок покрыт тонким слоем серебра, и замахал оружием с удвоенной силой. Вот только и жрецы стали более осторожными. Стараясь не попадать под мои удары, они налетали на других солдат, впивались неестественно длинными клыками в их шеи и буквально выдирали целые куски плоти. Мы уже были почти по колено в каше из крови и песка.
К рассвету нас осталось лишь двое: я и последний жрец. Уже зная, как истребить эту нежить, я подождал, когда это исчадье ада бросится на меня, и замахнулся кинжалом. Но эта тварь оказалась хитрее. Она сбавила скорость, и когда клинок пронёсся мимо её носа, вонзила клыки мне в предплечье. Боль тут же затмила сознание, гигантским прессом давя мозг. Очнулся я, стоя на коленях у ног жреца. Тот мерзко захихикал, откинув ударом ноги моё единственное оружие. Но язык-то у меня остался. И ещё праведный гнев.
– Сволочь! – пошипел я сквозь плотно сжатые зубы. – А если я тебя укушу?!
Собрав последние силы, я рванулся к неприятелю и буквально перегрыз ему горло. После чего упал без чувств. Успел лишь увидеть, как первые лучи восходящего солнца осветили жреца, и его плоть загорелась.
В чувства меня привёл наш полевой лекарь, подошедший со второй центурией.
– Не знаю, что и сказать, центурион, – пожаловался он. – Природа недуга вашего мне не ясна. Ваши раны зажили с пугающей быстротой. Однако, на солнце вам лучше не появляться. И… – тут лекарь в конец смутился, – солдаты вас боятся. Говорят, что вы вернулись из мира мёртвых. Известно, что это дорога в один конец.
Но я его уже не слышал. Мною владело чувство вселенского голода. Не помню, как, но неожиданно для самого себя я вцепился удлинившимися клыками в шею доктора. Оцепенение спало, когда к моим ногам повалилось бесчувственное тело. Голод сменился чувством глубокого удовлетворения. Но в то же время я понимал, что перестал быть тем, что раньше. Римский центурион Алукардиус погиб в бою со страшными египетскими жрецами. Поэтому я собрал всё то немногое, что могло пригодиться в пустыне, и вышел в ночь.
Я брёл по пустыне, в светлое время суток закапываясь в песок. Как оказалось, я больше не нуждался ни в воде, ни в пище. Даже мог проводить достаточно длительное время без воздуха. А вот кровь была необходимостью. Благо, я вышел на торговый путь, и раза два-три в неделю мне встречались караваны. Для выживания этого было вполне достаточно. Как оказалось, я боялся не только дневного света, но и даже светлой энергии. Благо, в пространстве и людях её почти нет. Но уже много позже мне в руки попалась святая Библия. Книга буквально сгорела у меня в руках. То же случалось и с распятьем, и с серебром. Так погиб и мой кинжал. Все эти вещи были буквально пропитаны светлой энергией.
– А как же вы объясните боязнь чеснока? – спросила Виктория.
– Допустим, на чеснок у меня была аллергия ещё при жизни, – ухмыльнувшись, ответил я.
Итак, я шёл по пустыне, потеряв счёт дням. Точнее, ночам. Блуждал, возможно, в поисках смерти. Но так уж получилось, что она сама нашла меня.
Когда уде занимался очередной рассвет, вдали показалась хижина, стоящая посреди небольшого оазиса. Туда я и направился и едва успел перескочить порог до первых лучей солнца, после чего без сил рухнул на земляной пол. А, очнувшись, понял, что всё-таки есть на свете справедливость. Ибо попал я в жилище к жрецу, такому же, что перебили всю мою центурию. Вот только этот жрец оказался настолько стар и мудр, что убивать его у меня не возникло никакого желания. Выслушав мою историю, он лишь покачал головой и обозвал своих павших собратьев жалкими невеждами. После чего рассказал мне о природе ночного народа, научил охотиться и искать укрытие. Мы вместе проводили ночные рейды на ближайший городок, а днём, дабы не компрометировать учителя, я скрывался в гробницах одной из пирамид.
И так продолжалось пять столетий. До тех пор, пока я не почувствовал в себе силу, ранее незнакомую, и не рассказал об этом учителю.
– Я не имею больше права учить тебя, – ответил тот. – С годами мы становимся сильнее. Видимо, ты прожил уже достаточно для того, чтобы претендовать на звание высшего вампира. Тебе не хватает лишь опыта. Отправляйся в родные края. Там, среди людей, ты сможешь наработать куда большую практику, чем в этой глуши.
Я последовал его совету и отбыл в Европу на первом же судне, поедая в пути крыс. Исчезновение последних чрезвычайно радовало нашего капитана.
Первой страной, куда я попал, была Италия. Но там я не задержался. Слишком много напоминаний о ненавистной мною религии. Осел я лишь на Руси. И на долго. Сначала, что называется, жил в своё удовольствие. Потом стал замечать, что мои жертвы превращаются в подобных мне, но остаются гораздо слабее, не могут прибегать к таким фокусам, как уход в Тень, вызов летучих мышей или хождение сквозь стены. И начал экспериментировать. Как оказалось, порождённые мной вампиры не способны пополнять свои ряды одним укусом. Для этого им нужно провести особый ритуал Скрещения Крови. Обычные же укушенные превращаются в так называемых гулей – существ, подобных мифологическим зомби. Так же то, что меня просто раздражает, – серебро, святость, свет, чеснок – для моих отпрысков смертельно.
Однажды, взглянув на деяния рук своих, я понял, что эксперимент пора сворачивать. Но понял слишком поздно. Вся Русь и часть Европы были уже заражены моим вирусом. Церковная инквизиция не справлялась. И тогда, лишь из инстинкта самосохранения, я осел в горном районе Трансильвании. Кормила меня местная деревенька. Но после трапезы я сразу убивал свою жертву. Хотел положить конец злу, семя которого собственноручно зарыл.
Но в один прекрасный день восемнадцатого века на меня вышел человек, чьи корни уходили в русские и британские земли. Имя его – Иван Хельсинг. Охота затянулась на несколько лет. Мой противник оказался чрезвычайно умён и хитёр. В конце концов, ему удалось подловить меня на глупости и пленить. Вот только убить он меня не смог. Не нашёл способа. Посему отвёз в своё имение в Соединённом Королевстве и запер в подземелье в надежде когда-нибудь отыскать способ уничтожить это исчадье ада.
Из весящего на камне стены динамика послышался треск, а затем по комнате прокатился командный женский голос:
– Алукард, зайди ко мне в кабинет.
– Начальство зовёт, – пожаловался я, вставая с кресла. – Пойду, гляну, чего там старушке Интегре неймётся.
– А как же продолжение? – удивилась Виктория.
– Остальное, госпожа полицейская, вы уже знаете.
– И всё это правда?
«Решай сама, – подумал я, проходя сквозь каменную кладку своего каземата. – Ты же умная. Вот только правду обо мне ты узнаешь очень и очень нескоро».