Зачем я пережил войну?
Я иногда думаю об этом.
Наверно, просто так.

Я помню обе Мировые войны.
Бестолковые битвы, кровь, порох, пустые обещания и ложные надежды.
Я помню, как к власти пришел фюрер.
Я жалею, что помню об этом.
Намного проще без памяти, без разума - волком, как и полвека до фюрера.
И до тебя...

...Я шёл по улице. Получасом раньше я встретил парня, как две капли воды похожего на меня.
Стоит ли говорить, что он не пережил этой встречи?..
Кроме того, оказалось - если можно верить аусвайсу - что звали мою жертву Ганс Гюнше.
Моё имя. Моё давно забытое имя, от которого я отказался - и думал, что навсегда.

Собственно, я не собирался возвращаться в мир людей.
Жил же до этого в своей второй ипостаси, давно ставшей первой.
Но... так получилось.
В основном, конечно, из-за этого парня.

Итак, я шёл по улице, предварительно переодевшись в одежду моей жертвы.
Все-таки разгуливать по Берлину в чем мать родила не особо удобно.
Моё внимание привлёк яркий листок на стене невзрачного кирпичного здания.
"У вас есть аномальные способности? Вы можете то, чего не могут другие, и хотите применять свой дар на благо Германии?"
Адрес - недалеко отсюда.
"Интересно, а то, что я оборотень, считается аномальными способностями?" - Я надвинул кепку на глаза.
- Господин, вы не согласитесь ли пройти со мной? - Я досадливо поморщился и обернулся. За моей спиной стоял высокий - всего на четверть локтя меньше меня - мужчина в подобии военной формы. Разумеется, без погон.
- Зачем?
- Мне кажется, у вас есть неплохие задатки. Я видел, как вы читали наше объявление, и думаю, что оно вас заинтересовало. Как ваше имя, господин?
Я молча показал ему аусвайс. Кажется, за последние годы я совершенно разучился говорить.
- Замечательно, герр Гюнше. Так вы согласны?
А почему бы и нет? Я кивнул.

Так состоялось моё знакомство с Францем.
Я поселился у него в доме и стал объектом исследований. Оные упорно продолжали радовать этого маньяка от науки.
А я веселился. Это действительно было забавно.

- Герр Монтана, мне кажется, результаты этих исследований могут вас заинтересовать.
- Франц, кто этот парень? Оборотень, ведь так?
- Вы абсолютно правы. Он оборотень, невероятно сильный - в его-то годы.
- Сколько ему?
- Двадцать три года, герр Монтана.
Я ухмыльнулся. Двадцать три года - эта цифра значилась во всех документах. Незачем им знать, что на самом деле я разменял седьмой десяток.
В любом случае мне обеспечена ещё долгая и, похоже, увлекательная жизнь.
- Я договорился. Ты нашел то, о чем я тебя просил?
- Герр Монтана, у меня недостаточно материала. Мне не на ком проверить свои предположения.
- А этот парень?
- Он и так фактически бессмертен, судя по результатам.
- Хорошо. Ты получишь материал для опытов. Новая база в районе Мюнхена - знаешь. Тамошние крысы не оправдали доверия руководства. Но ты помнишь про условия?
- Я помню, герр Монтана. Я создам вам отряд сверхсолдат.
- Отлично. Отряд "Вервольфы" - ведь они будут созданы на основе твоего подопытного?
- Да.
- Готовься. Через неделю ты получишь новых жертв. И ещё. Ты отдашь мне этого парня в личную охрану. Нынешний телохранитель предан не мне.

Через семь дней Франц действительно уехал в Мюнхен, а я оказался охранником Максимиллиана Монтаны, ярого поклонника войны и вкусной пищи. В целом работёнка была непыльная. Можно было стоять за спиной "тела", хранителем которого я считался, и спокойно думать о своём, никому не мешая.
Он колесил по стране, договариваясь о чём-то, утрясая свои и чужие дела, когда Франца убили. Собственно, это было ожидаемо. Какой-то из подопытных взбесился и загрыз своего создателя.
- Герр Монтана, что теперь? Ваш проект, кажется, остался без ведущего специалиста?
- Наш ведущий специалист давно не в Германии. Над проектом работает герр Доктор, а он мастер своего дела.
- Тот самый?.. Да, действительно. Вам повезло - заполучить такого учёного.

Вскоре мне выпало самому познакомиться с этим "учёным".
Обстоятельства, честно говоря, были далеки от обычных. Тогда мне пришлось сменить ипостась - впервые за многие дни.
Но и противники попались вполне достойные.
Хотя вампир в образе маленькой девочки и сделал мне комплимент - не могу сказать, что такой уж и незаслуженный, - приятных воспоминаний об этой встрече у меня не сохранилось. Да и были ли они?
Как бы то ни было, это последнее, что я помню четко и ясно.

А потом пришлось срочно бежать из Германии.
По причине крайней занятости Монтаны меня переправили в Бразилию - не знаю, чем арийцам приглянулась эта страна, - вместе с Доком и его экспериментами.
Подводная лодка, по которой мне ввиду впечатляющего роста ходить не рекомендовалось, ужасная качка, из-за которой я едва не заработал себе морскую болезнь и лишний раз порадовался крепости своего вестибулярного аппарата, и неожиданные спутники.
Ты и Рип ван Винкль.
Помню, как я удивился контрасту. Помню, как меня предостерегали от знакомства с тобой, мотивируя это некими сдвигами в психике. Помню, как впервые посмотрел в твои глаза.

Мы сидели и болтали. Рип что-то пела, мы травили анекдоты и рассказывали друг другу старые байки, обсуждали - порой не в самых лестных выражениях - общих знакомых, политиков, генералов...

Когда мы приехали в Бразилию, я снова оказался рядом с Майором - тогда он уже носил это звание, и все произносили его уважительно, почти как "Фюрер". Да он и был всегда нашим маленьким Фюрером, Вождем.
А вы остались на новой базе.

Я отлично помню, что ты никогда не любила Рип. Но не было и ненависти.
Мы все были друг другу в какой-то степени родными.
И Рип волновалась за тебя, когда ты уходила на задание, и ты волновалась за Рип.
Просто никогда не показывала столь явно своего волнения.
И я боялся за вас.

Между нами - ты это помнишь, помнишь не хуже меня, - не было ни любви, ни особо прочной дружбы.
Почему же сейчас, в последние минуты перед смертью, я обращаюсь именно к тебе?
Не знаю.

Денди никогда не вписывался в наш круг. Он и не особо старался, у него было всё, чего он хотел.
Шредингер был слишком мал для твоих взрослых шуточек, по-армейски грубых, циничных, но всегда очень верных.
Дока у нас на базе никогда особо не любили.
Майор пользовался уважением.
А братья Валентайн и прочая мелочь проскальзывали мимо нас.
Сколько их было за пятьдесят лет, таких Валентайнов? И все погибали, бесславно, но всегда шумно и кроваво.

А мы оставались.
Кто-то пускал про нас пошлые слухи, кто-то слухов не пускал, но жадно ловил все отголоски сплетен, кто-то был равнодушен.

Рип многие упорно считали слабачкой, которую держали на базе из жалости. Кто-то думал, что она выпрашивала себе жизнь не жалобным взглядом, а чем-то посерьезнее.
Они никогда не видели её в бою.
Рип - да, эмоциональная, непонятная, странно весёлая и кровожадная одновременно, - при всех своих иррациональных слабостях была на редкость сильной натурой. Я никогда не видел, чтобы она чего-то серьёзно испугалась, кроме тех минут на авианосце, перед лицом Смерти. Она не сдавалась и сражалась до конца. Да, как умела. Но она хранила верность Идее и Идеалу. Маленькая глупая девочка, которая боялась только умереть.

А ты...
Ты никогда не была тронутой психопаткой, к которой нельзя подойти, которой нельзя сказать пару слов, чтобы не разозлить.
Ты считалась такой - так было проще.
И ты тоже никогда не сдавалась. Шла до конца, любой ценой, выгрызая победу из горла противника. Ты никогда не сражалась вполсилы, не отступала на полпути, не молила о пощаде.
Да, ты была чересчур жестока. Но тебя не винили за это, ведь ты приносила победу.
Обычно высшей степенью доверия у нас считалось "можно пойти вместе в разведку".
С тобой нельзя было пойти в разведку. Но с тобой можно было сражаться плечом к плечу, зная, что ты свалишь врага за моей спиной - и я окажу тебе ответную услугу. Ты дотащишь напарника до своих - пусть у самой рана будет не в пример серьёзнее.
Ты глупо погибла.
И Рип.
Две неравных битвы, две - виноватых - жертвы.
Вас никто не оправдывал, никто не оплакивал.
То прощание с Волшебным Стрелком было злой насмешкой.

Я помню, как Рип однажды вздумала проучить нахального уоррента. Ты взялась помогать ей - и вдвоём вы закормили беднягу сладостями до такой степени, что он еще пару лет после этого не мог есть конфеты.
Я помню, как ты едва не прикончила глупца, вздумавшего клеиться к тебе.
Я знаю, почему ты так рвалась добить его. Я никому об этом не скажу.

Я уже никогда ничего не скажу, Зорин.
Мы все умрём - из нашей троицы я продержался дольше всех.
Но я умираю сейчас на лондонской мостовой.
Глупо умираю.

...Мне суждено сгореть в этом пламени, но я перетерплю боль. Я попаду в Вальгаллу.
Девчонка, что убила меня - она и тебя прикончила, - смотрит так удивленно...
А я смеюсь. Я уже слышу голоса валькирий, которые переговариваются между собой.
Одна из них мне незнакома, а вторая... Не знаю, кто она, но у неё - твой голос.