чего ж тут страшного? просто насыщенный день. пример для подражания, можно сказать

косяков говоришь???
ОЗЕРОВА ГОВОРИШЬ????

Цэж сон, цэж не реяльность

Гоголь переоделся Пушкиным, пришел к Пушкину и позвонил.
Пушкин открыл ему и кричит: "Смотри, Арина Родионовна, я при-
шел!".

Однажды Пушкин стрелялся с Гоголем. Пушкин говорит:
- Стреляй первым ты.
- Как я? Нет, ты.
- Ах, я! Нет, ты!
Так и не стали стреляться.

Лев Толстой очень любил детей. Однажды он шел по Тверскому
бульвару и увидел впереди Пушкина. "Конечно, это уже не ребе-
нок, это уже подросток, - подумал Лев Толстой, - все равно, дай
догоню и поглажу по головке". И побежал догонять Пушкина. Пуш-
кин же, не зная толстовских намерений, бросился наутек. Пробе-
гая мимо городового, сей страж порядка был возмущен неприличной
быстротою бега в людном месте и бегом устремился вслед с целью
остановить. Западная пресса потом писала, что в России литера-
торы подвергаются преследованиям со стороны властей.

Однажды Лермонтов купил яблок, пришел на Тверской бульвар и
стал угощать присутствующих дам. Все брали и говорили "мерси".
Когда же подошла Наталья Николаевна с сестрой Александриной, от
волненья он так задрожал, что яблоко упало к ее ногам (Натальи
Николаевны, а не Александрины). Одна из собак схватила яблоко и
бросилась бежать. Александрина, конечно, побежала за ней. Они
были одни - впервые в жизни (Лермонтов, конечно, а не Александ-
рина с собачкой). Кстати, она (Александрина) ее не догнала.

Однажды Пушкин решил испугать Тургенева и спрятался на
Тверском бульваре под лавкой. А Гоголь тоже решил в этот день
испугать Тургенева, переоделся Пушкиным и спрятался под другой
лавкой. Тут Тургенев идет. Как они оба выскочат!..

Лев Толстой очень любил детей. Однажды он играл с ними весь
день и проголодался. "Сонечка, - говорит, - а, ангелочек, сде-
лай мне тюрьку". Она возражает: "Левушка, ты же видишь, я "Вой-
ну и мир" переписываю". "А-а-а, - возопил он, - так я и знал,
что тебе мой литературный фимиам дороже моего "Я". И костыль
задрожал в его судорожной руке.

Однажды Пушкин написал письмо Рабиндранату Тагору. "Дорогой
далекий друг, - писал он, - я Вас не знаю, и Вы меня не знаете.
Очень хотелось бы познакомиться. Всего хорошего. Саша".
Когда письмо принесли, Тагор предавался самосозерцанию. Так
погрузился, хоть режь его. Жена толкала, толкала, письмо подсо-
вывала - не видит. Он, правда, по-русски читать не умел. Так и
не познакомились.

Однажды Федор Михайлович Достоевский, царствие ему небес-
ное, сидел у окна и курил. Докурил и выбросил окурок из окна.
Под окном у него была керосиновая лавка. И окурок угодил как
раз в бидон с керосином. Пламя, конечно, столбом. В одну ночь
пол-Петербурга сгорело. Ну, посадили его, конечно. Отсидел, вы-
шел, идет в первый же день по Петербургу, навстречу - Петра-
шевский. Ничего ему не сказал, только пожал руку и в глаза пос-
мотрел. Со значением.

Снится однажды Герцену сон. Будто иммигрировал он в Лондон
и живется ему там очень хорошо. Купил он, будто, собаку бульдо-
жей породы. И до того злющий пес - сил нет. Кого увидит, на то-
го бросается. И уж если догонит, вцепится мертвой хваткой ?
все, можешь бежать заказывать панихиду. И вдруг, будто он уже
не в Лондоне, а в Москве. Идет по Тверскому бульвару, чудище
свое на поводке держит, а навстречу Лев Толстой. И надо же, тут
на самом интересном месте пришли декабристы и разбудили.

Гоголь только под конец жизни о душе задумался, а смолоду у
него вовсе совести не было. Однажды невесту в карты проиграл и
не отдал.

Лев Толстой жил на площади Пушкина, а Герцен - у Никитских
ворот. Обоим по литературным делам часто приходилось бывать на
Тверском быльваре. И уж если встретятся - беда: погонится Лев
Толстой и хоть раз, да врежет костылем по башке. А бывало и
так, что впятером оттаскивали, а Герцена из фонтана водой в
чувство приводили. Вот почему Пушкин к Вяземскому-то в гости
ходил, на окошке сидел. Так этот дом потом и назвался - дом
Герцена.

Однажды Гоголь шел по Тверскому бульвару (в своем виде) и
встретил Пушкина. "Здравствуй, Пушкин, - говорит, - что ты все
стихи да стихи пишешь? Давай вместе прозу напишем". "Прозой
только ............ хорошо", - возразил Пушкин.

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным и пришел в гости к Май-
кову. Майков усадил его в кресло и угощает пустым чаем. "Пове-
рите ли, - говорит, - Александр Сергеевич, куска сахару в доме
нет. Давеча Гоголь приходил и все съел". Гоголь ему ничего не
сказал.

Лев Толстой очень любил играть на балалайке (и, конечно,
детей), но не умел. Бывало, пишет роман "Война и мир", а сам
думает: "Тень-дер-день-тер-тер-день-день-день". Или: "Брам-пам-
дам-дарарам-пам-пам".

Лермонтов любил собак. Еще он любил Наталью Николаевну Пуш-
кину. Только больше всего он любил самого Пушкина. Читал его
стихи и всегда плакал. Поплачет, а потом вытащит саблю и давай
рубить подушки. Тут и любимая собачка не попадайся под руку -
штук десять так-то зарубил. А Пушкин ни от каких не плакал. Ни
за что.

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным, напялил сверху львиную
шкуру и поехал в маскарад. Федор Михайлович Достоевский, царст-
вие ему небесное, увидел его и кричит: "Спорим, Лев Толстой!
Спорим, Лев Толстой!"

Однажды Чернышевский увидел из окна своей мансарды, как
Лермонтов вскочил на коня и крикнул: "В пассаж!" "Ну и что же?-
подумал Чернышевский, - вот, бог даст, революция будет, тогда и
я так крикну". И стал репетировать перед зеркалом, повторяя на
разные манеры: "В пассаж. В пассажж. В пассажжж. В па-а­ссажжж.
В ПАССА-А-А-А-АЖЖЖ!!!"

Лев Толстой очень любил детей. Утром проснется, поймает ко-
го-нибудь и гладит по головке, пока не позовут завтракать.

Однажды у Достоевского засорилась ноздря. Стал продувать -
лопнула перепонка в ухе. Заткнул пробкой - оказалась велика,
череп треснул... Связал веревочкой - смотрит, рот не открывает-
ся. Тут он проснулся в недоумении, царствие ему небесное.

Гоголь читал драму Пушкина "Борис Годунов" и приговаривал:
"Ай да Пушкин, действительно, сукин сын".

Федор Михайлович Достоевский страстно любил жизнь, царствие
ему небесное. Она его, однако, не баловала, поэтому он часто
грустил. Те же, кому жизнь улыбалась (например, Лев Толстой) не
ценили это, постоянно отвлекаясь на другие предметы. Например,
Лев Толстой очень любил детей. Они же его боялись. Они прята-
лись от него под лавку и шушукались там: "Робя, вы этого бой-
тесь - еще как трахнет костылем!" Дети любили Пушкина. Они го-
ворили: "Он веселый. Смешной такой." И гонялись за ним стайкой.
Но Пушкину было не до детей. Он любил один дом на Тверском
бульваре, одно окно в этом доме. Он мог часами сидеть на широ-
ком подоконнике, пить чай, смотреть на бульвар. Однажды, нап-
равляясь к этому дому, он поднял глаза и на своем окне уви-
дел... себя. С бакенбардами, с перстнем на большом пальце. Он,
конечно, понял, кто это. А вы?

Штирлиц вышел из бара бодро постукивая запонками по асфальту.

Однажды Лев Толстой спросил Достоевского, царствие ему не-
бесное: "Правда, Пушкин - плохой поэт?" "Неправда", - хотел от-
ветить Достоевский, но вспомнил, что у него не открывается рот
с тех пор, как он перевязал свой треснувший череп, и промолчал.
"Молчание - знак согласия", - сказал Лев Толстой и ушел. Тут
Федор Михайлович, царствие ему небесное, вспомнил, что все это
ему снилось во сне, но было уже поздно.

Лев Толстой очень любил детей. Бывало, приведет в кабинет
штук шесть, всех оделяет. И надо же: вечно Герцену не везло -
то вшивый достанется, то кусачий. А попробуй поморщиться - хва-
тит костылем.

Штирлиц почувствовал запах гари. И действительно из-зи угла показался Каспаров..

Однажды Гоголь переоделся Пушкиным и пришел в гости к Вя-
земскому. Выглянул в окно и видит: Толстой Герцена костылем лу-
пит, а кругом детишки стоят, смеются. Он пожалел Герцена и зап-
лакал. Тогда Вяземский понял, что перед ним не Пушкин.

Штирлиц спросил Кэт:
- Вы любите фильмы про любовь?
- Бесспорно! - ответила Кэт.
- А я с порно, - признался Штирлиц.