Вот недавно разговор был.
Извлекла я из недр стола шоколадку.
А так как на работе я сижу не одна – пришлось делится.

Помните как в детстве: Ленин завещал делится.

Так вот, следуя, как говорится, заветам Ильича поломала я шоколадку на кусочки и подсунула половину Сереге.
Серега кивнул и как-то задумчиво уставился в тарелочку.
Я хрумая своей половинкой спросила: - Таки, шо такое?
Серега начал изучать какие то белесости на черном шоколаде.
Типа это плесень.
Типа это яд.

Ну плесень – может быть, но яд – это врядли, максимум пеницилин.
Серега с пользой потребления пенициллина в свежем виде соглашаться не захотел.

И по этому поводу ему была рассказана история.

В детстве, меня периодически отправляли к бабушке (папиной маме) в село Большая Буримка чернобаевского района, Черкасской области.
Бабушка, она бабушка и есть.
В старом, многократно крашеном фанерном буфете, хранились сладости.
Даже не так: СЛАДОСТИ.
Вот.
Хранились они следующим образом: леденцы «монпансье» - в жестяной коробке.
Им полагалось быть слипшимися в монолит.
Из этого монолита отбивался кусок и выдавался внучке (тоесть мне).
Кусок тоже был немалых размеров, его приходилось грызть.
Из-за этого все руки и сам кусок был в слюнях и очень лип.
Когда кусок немного уменьшался, и у него были хоть какие то шансы поместится во-рту, он туда таки запихивался – и какой это был кайф! – огромный леденец, даже больше чем на весь рот!

Правда, рот после этого не всегда удавалось закрыть и сладкие слюни текли теперь уже по подбродку.

Потом еще были конфеты типа «Кис-Кис».
Их было проще рассоеденять – они были в обертках.
НО обертки намертво прилипали к самим конфетам.
Поэтому, не мудрствуя лукаво, конфета в обертке засовывалась в рот.
Через некоторое время обертка выплевывалась, а конфета елась дальше.
Жевать эти конфеты не рекомендовалось – зубы намертво влипали в «Ириски». Пломбы оставались в монолитной массе…

Изредка, в бабушкиных закромах появлялась шоколадка типа «Аленка».
Обычно бумажку, из-за ее плачевного состояния лучше было не рассматривать.

Я и не рассматривала. Шоколадкой из вежливости полагалось делится со всеми взрослыми.
Они из вежливости брали по кусочку…
Блин.

В общем, кто помнит размеры шоколадки «Аленка», тот меня поймет: оставалось совсем немного для личного пользования.
Это меня расстраивало, не меньше чем сам акт этого привселюдного мазохизма – делится со взрослыми совершенно не хотелось.

Потом еще было «Ситро».
Бабушка почему то считала, что городские дети только его и пьют.
Честно - я была удивлена.

О, это ситро из сельмаuа!
Теплое, пенистое, слегка просроченное…
Практически сидр.
Бабушка, или моя тетка (папина сестра) приносили его из магазина, открывали и торжествен вручали мне.
Мне полагалось торжественно пить и соглашаться, что в селе ситро ничуть не хуже чем городе.
Ну я пила и соглашалась.
Попытки делится «Ситром» с родственниками никчему не приводила: они отхлебывали и удивлялись как можно пить такую гадость?!
Потом правда сельская родня гадала отчего же это у городской внучки, пардон, срачка?!
Наверное от жирного молока… ага, наверное.
Попытки объяснить, что «ситро» - это не самая любимая моя еда – заканчивались ничем.
Я вздыхала: ну ладно, ситро, так ситро.
Кстати, подкисшее «ситро» все равно намного вкуснее подкисшего «тархуна» – это я вам точно говорю.