[597x699]
1843
Климент Аркадьевич Тимирязев
русский естествоиспытатель, физиолог, физик, приборостроитель, историк науки, писатель, переводчик, публицист, профессор Московского университета, основоположник русской и британской научных школ физиологов растений. Член-корреспондент Российской Академии Наук (1917; член-корреспондент Санкт-Петербургской Академии Наук с 1890). Член Королевского общества (британский аналог Академии наук в других странах) c 1911. Почётный доктор Кембриджа, университетов Женевы и Глазго. Член-корреспондент Эдинбургского и Манчестерского ботанических обществ. Член Вольного экономического общества. Член Московского физического общества (имени П.Н.Лебедева). Был организатором съездов русских естествоиспытателей и врачей, председателем IX cъезда, председателем ботанического отделения Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете. Член Русского физико-химического общества, Санкт-Петербургского общества естествоиспытателей, Московского общества испытателей природы, Русского фотографического общества. Депутат Моссовета (1920). Очень часто встречающаяся у татар-христиан (в мусульманских фамилиях сохраняется арабское произношение корня «гази») и у русских фамилия Тимирязев образована от диалектического варианта Тимиряз или имени (Temirgazy — Темірғазы -татарский язык) Тимергази — происходит от слов монгольско-тюркского происхождения Тимир (железный) и или от арабского Гази (борец за веру, воинственный), или прозвища кузнеца (от яз — выпрямлять), но К.А.Тимирязев — из единственного дворянского рода Тимирязевых. «Я — русский, — писал Климент Аркадьевич Тимирязев, — хотя к моей русской крови примешана значительная доля английской». Климент(ий) Аркадьевич Тимирязев родился в Санкт-Петербурге в 1843 году во втором браке овдовевшего начальника таможенного округа Санкт-Петербурга, участника походов 1812—1814 гг., впоследствии действительного статского советника и сенатора Аркадия Семёновича Тимирязева, известного вольнодумством и честностью, и поэтому несмотря на блестящую карьеру в таможенной службе очень бедного, в связи с чем с 15 лет Климент сам зарабатывал на жизнь. Первоначальное образование получил дома. Благодаря матери- русскоподданной этнической англичанке, внучке бежавшего от Французской революции полусуверенного эльзасского помещика Аделаиде Климентьевне Боде — не только в совершенстве владел немецким и международным языком дворянства — французским — но и одинаково хорошо знал язык и культуру русских и англичан, часто посещал родину предков, лично встречался с Дарвином, вместе с ним содействовал организации в Соединённом Королевстве ранее отсутствовавшей там физиологии растений, гордился тем, что благодаря их сотрудничеству последняя работа Дарвина была посвящена хлорофиллу. Огромное влияние на К.А.Тимирязева оказали его родные братья, особенно приобщивший его к занятиям органической химией Д.А.Тимирязев, специалист в области сельскохозяйственной и заводской статистики и химик, занимавшийся, в том числе, хлорофиллом, тайный советник. Брат Тимирязев Василий Аркадьевич (около 1840—1912) — известный литератор, журналист и театральный рецензент, переводчик, сотрудничал в «Отечественных записках» и «Историческом вестнике»; во время русско-турецкой войны 1877—1878 гг. — военный корреспондент, в том числе, в Боснии и Герцеговине. Брат Николай Аркадьевич (1835—1906) — крупнейший военный деятель царской России, поступив в элитный Кавалергардский полк юнкером, дослужился до его командира, в войну 1877—1878 гг. участвовал в делах и сражениях под Горным Дубняком, Телишем, городом Врацем, Лютиковом, Филиппополем (Пловдивом) и награжден золотым оружием и орденом Святого Владимира 3-й ст. с мечами, в марте 1878 г. назначен командиром Казанского драгунского полка и участвовал в делах у Пепсолана и Кадыкиоя. Впоследствии вышел в отставку генералом-от-кавалерии, известен благотворительностью, почётный опекун. Племянник К.А.Тимирязева, сын его единокровного брата Ивана от первой жены отца — В.И.Тимирязев.
[700x350]
Образование
В 1860 году К.А.Тимирязев поступил в Санкт-Петербургский университет на преобразованный в том же году в разряд административных наук и впоследствии ликвидированный по Уставу 1863 года камеральный разряд юридического факультета, потом перешёл на естественный разряд физико-математического факультета, был удостоен золотой медали за сочинение «О печёночных мхах» (не напечатано), курс окончил в 1866 году со степенью кандидата. В 1861 году за участие в студенческих волнениях и отказ от сотрудничества с полицией он был исключен из университета. Ему было позволено продолжать обучение в университете только вольнослушателем через год. В 1867 году заведовал по поручению Д.И.Менделеева опытной агрохимической станцией в Симбирской губернии, в это время задолго до В.И.Ленина и Г.В.Плеханова ознакомился с «Капиталом» Маркса в оригинале. Считал, что, в отличие от марксистов, он был единомышленником самого Карла Маркса. В 1868 году появился в печати его первый научный труд «Прибор для исследования разложения углекислоты», и в том же году Тимирязев был отправлен за границу для подготовления к профессуре. Он работал у В.Гофмейстера, Р.Бунзена, Г.Кирхгофа, М.Бертло и слушал лекции Г.Гельмгольца, Ж.Буссенго, К.Бернара и др.
Профессор Петровской академии
Вернувшись в Россию, Тимирязев защитил магистерскую диссертацию («Спектральный анализ хлорофилла», 1871) и был назначен профессором Петровской сельскохозяйственной и лесной академии в Москве. Здесь он читал лекции по всем отделам ботаники, пока не был оставлен за штатом ввиду закрытия академии (в 1892 году). В 1875 году Тимирязев получил степень доктора ботаники за сочинение «Об усвоении света растением». Харьковский профессор В.П.Бузескул, и это мог бы сказать о себе К.А.Тимирязев, писал: «Тяжело положение русского профессора: чувствуешь себя лишним человеком. Удары грозят и слева и справа, и сверху и снизу. Для крайних левых — университеты лишь орудие для достижения их целей, и мы, профессора, — ненужный хлам, а сверху на нас смотрят как на неизбежное зло, лишь терпимое стыда ради перед Европой.» — ОР РГБ. Фонд 70. Каталог 28. Дело 26. «У Тимирязева, — вспоминает его ученик писатель В.Г.Короленко, изобразивший Тимирязева как профессора Изборского в своей повести „С двух сторон“ — были особенные симпатические нити, соединявшие его со студентами, хотя очень часто разговоры его вне лекции переходили в споры по предметам вне специальности. Мы чувствовали, что вопросы, занимавшие нас, интересуют и его. Кроме того, в его нервной речи слышалась истинная, горячая вера. Она относилась к науке и культуре, которую он отстаивал от охватившей нас волны „опростительства“, и в этой вере было много возвышенной искренности. Молодёжь это ценила».

Профессора Московского университета (1911). Сидят: В.П.Сербский, К.А.Тимирязев, Н.А.Умов, П.А.Минаков, М.А.Мензбир, А.Б.Фохт, В.Д.Шервинский, В.К.Цераский, Е.Н.Трубецкой. Стоят: И.П.Алексинский, В.К.Рот, Н.Д.Зелинский, П.Н.Лебедев, А.А.Эйхенвальд, Г.Ф.Шершеневич, В.М.Хвостов, А.С.Алексеев, Ф.А.Рейн, Д.М.Петрушевский, Б.К.Млодзеевский, В.И.Вернадский, С.А.Чаплыгин, Н.В.Давыдов.
В Московском университете
В 1877 году Тимирязев был приглашён в Московский университет на кафедру анатомии и физиологии растений. В 1884—1911, 1917—1920 ординарный профессор кафедры ботаники физико-математического факультета. Заслуженный профессор Московского университета (1902). Сооснователь и преподаватель женских «коллективных курсов» (курсов профессора В.И.Герье, Московских высших женских курсов, положивших начало высшему женскому образованию России и стоявших у истоков Дарвиновского музея, Российского национального исследовательского медицинского университета имени Н.И.Пирогова, Московского государственного университета тонких химических технологий имени М.В.Ломоносова, Московского государственного педагогического университета).
Кроме того, Тимирязев был председателем ботанического отделения Общества любителей естествознания, этнографии и антропологии при Московском университете.
Уход из Московского университета. Общественная позиция
После кровоизлияния в мозг в 1909 году у Тимирязева остались парализованными левая рука и нога. Хотя он был наполовину парализован после болезни и не имел иных источников дохода, но в 1911 году покинул университет вместе с около 130 преподавателями, протестуя против притеснений студенчества и реакционной политики министра просвещения Кассо. По случаю 70-летнего юбилея Тимирязева 22 мая 1913 года И.П.Павлов так охарактеризовал своего коллегу: «Климент Аркадьевич сам, как и горячо любимые им растения, всю жизнь стремился к свету, запасая в себе сокровища ума и высшей правды, и сам был источником света для многих поколений, стремившихся к свету и знанию и искавших тепла и правды в суровых условиях жизни». Как и Дарвин, Тимирязев искренне стремился к сближению науки и, как ему тогда представлялось, основанной на разуме и освобождении либеральной политики России (особенно племянника) и Великобритании, поскольку считал и консерваторов, и Бисмарка и следовавших его курсу германских милитаристов врагами интересов и простого народа Англии, и славян, за которых сражались его братья, приветствовал русско-турецкую войну за освобождение славян и вначале Антанту и выступление России в защиту Сербии. Но, уже в 1914 разочаровавшись в мировой бойне, в 1915 принял приглашение Горького возглавить отдел науки в антивоенном журнале «Летопись», во многом именно благодаря Тимирязеву привлекшем к прямому или косвенному участию и его коллег-физиологов нобелевских лауреатов Ильи Мечникова, Ивана Павлова, и деятелей культуры внука «дорогого и любимого учителя» К.А.Тимирязева Андрея Бекетова Александра Блока, Ивана Бунина, Валерия Брюсова, Владимира Маяковского, Сергея Есенина, Ларисы Рейснер, Исаака Бабеля, Яниса Райниса, Джека Лондона, Герберта Уэллса, Анатоля Франса, и социалистов разных партий и направлений. Ленин тем не менее рассматривая «Летопись» как блок «махистов» (позитивиста Тимирязева) с Организационным комитетом Августовского блока 1912 года, в письме к А.Г.Шляпникову мечтал добиться союза с Тимирязевым против Августовского блока, но, сам не веря в это, просил хотя бы поместить в этот популярный журнал свои статьи. Всё же формально сотрудницей Тимирязева стала только Надежда Крупская. ЦК партии эсеров с сентября 1917 выдвигал кандидатуру К.А.Тимирязева на пост министра просвещения Однородного социалистического правительства. Но наблюдая раскулачивание «немцев» (успешно конкурировавших с помещиками крестьян-товаропроизводителей, особенно фронтовиков), закономерные продовольственный кризис и продразвёрстку, отказ Временного правительства вернуть крестьянам всю незаконно захваченную помещиками землю, а земле и растениям — крестьян из окопов, К.А.Тимирязев с энтузиазмом поддержал Апрельские тезисы Ленина и Октябрьскую революцию, которая вернула его в Московский университет. В 1920 году один из первых экземпляров своей книги «Наука и демократия» отправил Владимиру Ленину. В посвятительной надписи учёный отметил «счастье быть его [Ленина] современником и свидетелем его славной деятельности». «Только наука и демократия, — свидетельствует Тимирязев, рассматривавший Советскую власть, подобно многим люксембургианцам, сменовеховцам и английским либералам, как форму перехода к либеральной демократии — по самому существу своему враждебны войне, ибо как наука, так и труд одинаково нуждаются в спокойной обстановке. Наука, опирающаяся на демократию, и сильная наукой демократия — вот то, что принесёт с собой мир народам». Участвовал в работе Народного комиссариата просвещения, а после отмены ВЦИК своих решений об исключении представителей социалистических партий и анархистов из Советов согласился стать депутатом Моссовета, очень серьёзно относился к этой деятельности, из-за которой простудился и умер в Москве 28 апреля 1920 года. Похоронен рядом с семьей и родственниками жены на 13-м участке Ваганьковского кладбища.
Научная работа
Научные труды Тимирязева, отличающиеся единством плана, строгой последовательностью, точностью методов и изяществом экспериментальной техники, посвящены засухоустойчивости растений, вопросам питания растений, в особенности, разложению атмосферной углекислоты зелёными растениями под влиянием солнечной энергии, и немало способствовали уяснению этой важнейшей и интереснейшей главы растительной физиологии. Изучение состава и оптических свойств зелёного пигмента растений (хлорофилла), его возникновения, физических и химических условий разложения углекислоты, определение составных частей солнечного луча, принимающих участие в этом явлении, выяснение судьбы этих лучей в растении и, наконец, изучение количественного отношения между поглощённой энергией и произведённой работой — таковы задачи, намеченные ещё в первых работах Тимирязева и в значительной степени разрешённые в его последующих трудах. Спектры поглощения хлорофилла были изучены К.А.Тимирязевым, он же, развивая положения Майера о роли хлорофилла в преобразовании энергии лучей солнца в энергию химических связей органических веществ, показал, как именно это происходит: красная часть спектра создаёт вместо слабых связей С-О и О-Н высокоэнергетические С-С (до этого считалось что в фотосинтезе используются самые яркие в спектре солнечного света жёлтые лучи, на самом, деле, как показал Тимирязев, почти не поглощаемые пигментами листа). Сделано это было благодаря созданному К.А.Тимирязевым методу учёта фотосинтеза по поглощённому CO2, в ходе экспериментов по освещению растения светом разных длин волн (разного цвета) оказалось что интенсивность фотосинтеза совпадает со спектром поглощения хлорофилла. Кроме того, он обнаружил разную эффективность поглощения хлорофиллом всех лучей спектра с последовательным снижением по мере уменьшения длины волны. Тимирязев предположил, что светоулавливающая функция хлорофилла эволюционно возникла сначала у морских водорослей, что косвенно подтверждается наибольшим разнообразием поглощающих солнечную энергию пигментов именно у этой группы живых существ, его учитель академик Фаминцын развил эту идею гипотезой о происхождении всех растений от симбиоза таких водорослей, преобразовавшихся в хлоропласты, с другими организмами. Итог своим многолетним исследованиям фотосинтеза Тимирязев подвел в так называемой крунианской лекции «Космическая роль растения», прочитанной в Лондонском королевском обществе в 1903 - и эта лекция, и звание члена Общества были связаны с его статусом британского, а не иностранного учёного. Тимирязев устанавливает чрезвычайно важное положение, что ассимиляция лишь при относительно малых напряжениях света возрастает пропорционально количеству света, но затем отстаёт от него и достигает максимума «при напряжении, приблизительно равном половине напряжения солнечного луча, падающего на лист в нормальном направлении». Дальнейшее возрастание напряжения уже не сопровождается усилением ассимиляции света. В яркий солнечный день растение получает избыток света, вызывающий вредный перерасход воды и даже перегрев листа. Поэтому положение листьев у многих растений — ребром к свету, особенно резко выраженное у так называемых «растений-компасов». Путь к засухоустойчивому земледелию - селекция и выращивание растений с мощной корневой системой и пониженной транспирацией. В своей последней статье К.А.Тимирязев писал, что «доказать солнечный источник жизни — такова была задача, которую я поставил с первых же шагов научной деятельности и упорно и всесторонне осуществлял ее в течение полувека». По мнению академика В.Л.Комарова, научный подвиг Тимирязева состоит в синтезе историко-биологического метода Дарвина с экспериментальными и теоретическими открытиями физики XIX века, и, в особенности, с законом сохранения энергии. Труды К.А.Тимирязева стали теоретической базой развития земледелия, особенно засухоустойчивого, и «зелёной революции». К этому следует прибавить, что Тимирязев первый ввёл в России опыты с культурой растений в искусственных почвах. Первая теплица для этой цели была устроена им в Петровской академии ещё в начале 1870-х годов, то есть вскоре после появления этого рода приспособлений в Германии. Позже такая же теплица была устроена Тимирязевым на Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде. Теплицы, особенно с искусственным освещением, представлялись ему крайне важными не только для ускорения селекционной работы, но и как один из магистральных путей интенсификации сельского хозяйства. Исследование Тимирязевым спектра поглощения хлорофилла и ассимиляции света растением и сегодня является базой для разработки источников искусственного освещения теплиц. В одной из глав своей книги "Земледелие и физиология растений" Тимирязев описал строение и жизнь льна и показал, как применить эти знания в агрономии. Таким образом, эта работа К.А.Тимирязева была первым изложением частной экологии растений. Помимо изучения магниевого фермента хлорофилла - структурного аналога железосодержащего гемоглобина, - Тимирязев впервые в мире установил эссенциальность (необходимость для жизни) цинка, возможность снижения потребности растений в железе при их подкормке цинком, что объяснило интересовавшую его и Дарвина загадку перехода цветковых растений к охоте на животных (плотоядности) на почвах, бедных железом. Тимирязев детально исследовал не только проблемы физиологии растений, ассимиляции растением света, воды, питательных веществ почвы, удобрений, проблемы общей биологии, ботаники, экологии. Он считал необходимым развеять домыслы о сухом педантизме чудаков-профессоров и особенно ботаников, прекрасно разбирался не только в фотографии, "необходимой всем, у кого нет кисти Шишкина", но и в живописи, перевёл книгу о знаменитом живописце Тёрнере, но всё же как учёный-естествоиспытатель не удержался и написал к ней имеющую большую ценность вступительную статью "Ландшафт и естествознание".
Полемика с «мендельянцами»
Выдающиеся научные заслуги Тимирязева доставили ему звание члена Лондонского королевского общества, члена-корреспондента Российской Академии наук, почётного члена Харьковского и Санкт-Петербургского университетов, Вольного экономического общества и многих других учёных обществ и учреждений. Тимирязев признавал «громадное значение» результатов самого Г.Менделя и "менделизма", активно использовал "менделизм", сожалея о том, что Мендель публиковал свои работы "в неизвестном журнале" и не обратился вовремя к Чарльзу Дарвину - тогда наверняка бы они с Дарвиным его поддержали при жизни, "как и сотни других". Тимирязев подчёркивал, что, хотя и поздно (не ранее 1881 года) ознакомился с трудами Менделя, но сделал это значительно раньше и менделистов, и мендельянцев, и категорически отрицал противоположное менделизму "мендельянство" - перенос законов наследования некоторых простых признаков гороха на наследование тех признаков, которые согласно трудам и Менделя, и менделистов этим законам не подчиняются и подчиняться не могут. Он подчёркивал, что Мендель как "серьёзный исследователь" "никогда не смог бы стать мендельянцем". В статье «Мендель» для словаря «Гранат» Тимирязев писал о клерикальной и националистической деятельности современных ему антидарвинистов — сторонников этого мендельянства, искажающего учение менделизма и законы Г.Менделя: «Рецепт исследования был крайне прост: сделай перекрестное опыление (что умеет всякий садовник), потом подсчитай во втором поколении, сколько уродилось в одного родителя, сколько в другого, и если, примерно, как 3:1, работа готова; а затем прославляй гениальность Менделя и, непременно попутно задев Дарвина, берись за другую. В Германии антидарвинистическое движение развилось не на одной клерикальной почве. Еще более прочную опору доставила вспышка узкого национализма, ненависти ко всему английскому и превознесение немецкого. Это различие в точках отправления выразилось даже и в отношении к самой личности Менделя. Между тем как клерикал Бэтсон особенно заботится о том, чтобы очистить Менделя от всяких подозрений в еврейском происхождении (отношение, еще недавно немыслимое в образованном англичанине), для немецкого биографа он был особенно дорог, как «Ein Deutscher von echtem Schrot und Korn» («Настоящий, подлинный немец»). Будущий историк науки, вероятно, с сожалением увидит это вторжение клерикального и националистического элемента в самую светлую область человеческой деятельности, имеющую своей целью только раскрытие истины и ее защиту от всяких недостойных наносов.» — Тимирязев К.А. «Мендель» // Сочинения, том VI, Сельхозгиз, 1939. «Гранат», том 28, страницы 443—455. В 1930—1950-е гг. эти вырванные из контекста цитаты из трудов Тимирязева воспроизводил в своих выступлениях Трофим Лысенко. В частности, в докладе 3 июня 1943 г. «К.А.Тимирязев и задачи нашей агробиологии» на торжественном заседании Академии наук СССР, посвящённом 100-летию со дня рождения К.А.Тимирязева в московском Доме учёных, Лысенко цитировал эти утверждения Тимирязева, называя менделистскую генетику «ложной наукой». Бессмысленность мендельянства и аргументов германских националистов против представлявшейся им англосаксонской и славянской теории эволюции Тимирязев видел и в том, что сам Грегор Мендель стоял на плечах титанов: родственников Тимирязева британских селекционеров Гарднеров и Дарвиных, и, в отличие от мендельянцев, признавал это и добросовестно ссылался на своих "нечистокровных" предшественников. Тимирязев подчёркивает лженаучный характер мендельянства и отсутствие реальной связи с менделизмом тем, что разочарованные такой, по их мнению, беспринципностью Менделя в проблемах расы мендельянцы часто отрекались от него и называли своим лидером Менделеева. В 1950 г. в статье «Биология» БСЭ писала: «Вейсман совершенно безосновательно назвал своё направление „неодарвинизмом“, против чего решительно выступил К.А.Тимирязев, показавший, что учение Вейсмана всецело обращено против дарвинизма». Вейсман, называя себя дарвинистом, но отрицая вместе с теорией геммул то, что соматические клетки, их ядра и цитоплазма содержат полный набор наследственной информации всего организма, представлял таким образом дарвинистов сторонниками самозарождения жизни и противниками клеточной теории, а отрубанием хвостов десятков тысяч крыс для обоснования ошибочности теории Ламарка отсутствием куцых крыс в потомстве компрометировал экспериментальную биологию и выставлял на посмешище не только себя, но и всех дарвинистов и чудаков-профессоров в целом, что очень огорчало Тимирязева. Сам первый создатель теории эволюции Уоллес точно так же характеризовал бессмысленность опытов Вейсмана: «Что касается уродств, то обыкновенно принимается, что они не передаются наследственно, и этому существует множество подтверждений. Во время моды на лошадей с энглизированными хвостами, все-таки не рождалось лошадей с короткими хвостами; китаянки не родятся с изуродованными ногами; не передаются наследственно и многочисленные формы уродований разных человеческих племен, хотя некоторые из них практикуются на сотнях поколений» (Уоллес А.Р., 1898, страница 672). К.А.Тимирязев не отрицал рациональность некоторых идей Ж.-Б.Ламарка: в частности, он подчёркивал, что Дарвин, полностью отрицая главный принцип Ламарка об участии психических и волевых актов в приспособлении к среде, всегда признавал зависимость форм жизни от среды. Тимирязев присоединился к положению английского философа и социолога Г.Спенсера (1820—1903), который утверждал: «или существует наследственность приобретенных признаков, или не существует эволюции». Наследственность приобретённых признаков действительно наиболее ярко проявляется при размножении растений черенками, о чём Вейсман как зоолог не подумал, в ряде случаев при бесполом размножении животных, иногда в результате неотении при половом размножении, даже в норме у млекопитающих наследуются многие особенности химического состава организма матери, её системы иммунитета. Различие между Тимирязевым и Дарвиным, с одной стороны, и креационистами и ламаркистами, включая "советский творческий дарвинизм", с другой, заключается в дарвинистской теории эволюции путём естественного отбора, признающей статистическую! возможность! наследования некоторых! приобретённых признаков и новой наследственной информации, причём, хотя подлинными дарвинистами и категорически отрицается предложенная Вейсманом концепция борьбы за существование между генами в одном организме, механизмы передачи наследственной информации тоже могут эволюционировать. Поэтому о высказывании селекционера Вильморена, с трудами которого, как и трудами Л.Бербанка селекционеры России ознакомились благодаря переводам Тимирязева, Тимирязев писал: «говорят о наследственности приобретённых свойств, но сама наследственность — не является ли она приобретённым свойством?». В полемическом запале Тимирязев даже рассорился с Академией наук, обрушившись с резкой критикой за уступки антидарвинистам на одного из своих учителей - академика Фаминцына, который, возражая против чтения сочинений антидарвинистов (включая ламаркистов и нео и постнео - "дарвинистов") широкой общественностью, считал, что их всё же можно издавать небольшими тиражами для специалистов, так как специалисты смогут отделить рациональное зерно этих сочинений от заблуждений антидарвинистов, а ответы на возражения антидарвинистов помогут продвигать науку вперёд. К.А.Тимирязев так никогда и не простил Достоевскому, даже после его смерти, то, что Сонечка Мармеладова читала труды дарвиниста Лайеля, а Раскольников обосновывал убийство старухи-процентщицы борьбой за существование. Сам термин "борьба за существование" Тимирязев называл "несчастной метафорой" и указывал на наличие в природе не только борьбы, но и взаимопомощи, особенно ярко проявляющейся в так называемом симбиозе, т. е. сожительстве организмов разных видов - блестящие открытия в исследовании симбиоза осуществил как раз один из его учителей академик Фаминцын. Именно поэтому "борьба за существование" между генами согласно концепции Августа Вейсманна особенно удручала Тимирязева, поскольку, как справедливо указывали антидарвинисты, изложение дарвинизма Вейсманом выставляет дарвинистов противниками клеточной теории и сторонниками витализма и cоциал-дарвинизма. В то же время Тимирязев никогда не был сторонником партийности и групповщины в науке, в частности, с уважением относился к оппонентам, и замечал их заслуги, даже виталистов и неодарвинистов, там, где они не претендовали на своё изложение дарвинизма. Так , он всегда подчёркивал, что И.П.Бородин - "очень серьёзный ботаник". В процессе формирования научного мировоззрения Тимирязев отводил биологии центральное место. Биология, подчеркивал он, стоит на стыке неорганического мира и мира человеческого, и поэтому ее развитие "послужило для более полного философского объединения всего обширного реального содержания человеческих знаний, доказав универсальность того научного приема раскрытия истины, который, отправляясь от наблюдения и опыта и проверяя себя наблюдением и опытом, оказался способным к разрешению самых сложных проблем, перед которыми беспомощно остановились поэтическая интуиция теолога и самая тонкая диалектика метафизика".
Популяризация естествознания
Среди образованного русского общества Тимирязев пользовался широкой известностью как популяризатор естествознания. Его популярно-научные лекции и статьи, вошедшие в сборники «Публичные лекции и речи» (Москва, 1888), «Некоторые основные задачи современного естествознания» (Москва, 1895) «Земледелие и физиология растений» (Москва, 1893), «Чарлз Дарвин и его учение» (4-е издание, Москва, 1898) являются счастливым соединением строгой научности, ясности изложения, блестящего стиля. Его «Жизнь растения» (9-е прижизненное издание, Москва, 1919; переведённое на все основные иностранные языки), представляет собой образец общедоступного курса физиологии растений. В своих популярно-научных произведениях Тимирязев является горячим защитником и популяризатором дарвинизма и стойким и последовательным сторонником рационалистического (как тогда говорили, "механистического", "картезианского") воззрения на природу физиологических явлений. Он противопоставлял разум оккультизму, мистицизму, спиритизму, инстинкту. На его рабочем столе всегда лежали шесть томов Конта, он называл себя сторонником положительной философии - позитивизма, и дарвинизм, и политическую экономию Маркса он считал исправлением ошибок и развитием биологии Конта и политэкономии Сен-Симона и Конта соответственно, руководствовался девизом Ньютона - "Физика, остерегайся метафизики". Список 27 научных работ Тимирязева, появившихся до 1884 года, помещён в приложении к его речи «L’etat actuel de nos connaissances sur la fonction chlorophyllienne» («Bulletin du Congrès internation. de Botanique à St.-Peterbourg», 1884). После 1884 года появились: «L’effet chimique et l’effet physiologique de la lumière sur la chlorophylle» («Comptes Rendus», 1885); «Chemische und physiologische Wirkung des Lichtes auf das Chlorophyll» («Chemisch. Centralblatt», 1885, № 17); «La protophylline dans les plantes étiolées» («Compt. Rendus», 1889); «Enregistrement photographique de la fonction chlorophyllienne par la plante vivante» («Compt. Rendus», CX, 1890); «Фотохимическое действие крайних лучей видимого спектра» («Труды Отделения физических наук Общества любителей естествознания», том V, 1893); «La protophylline naturelle et la protophylline artificielle» («Comptes R.», 1895); «Наука и демократия». Сборник статей 1904—1919 г. Ленинград: «Прибой», 1926, 432 страницы и другие работы. Кроме того, Тимирязеву принадлежит исследование газового обмена в корневых желвачках бобовых растений («Труды Санкт-Петербургского общества естествоиспытателей», том XXIII). Под редакцией Тимирязева вышло в русском переводе «Собрание сочинений» Чарльза Дарвина и другие книги.
[525x700]
Памятник К.А.Тимирязеву на Тверском бульваре в Москве.
В честь Тимирязева названы: Тимирязевский район Москвы; посёлок Тимирязев Липецкой области, многие сёла России и Украины, посёлок в Азербайджане; Лунный кратер; Теплоход «Академик Тимирязев»; Московская сельскохозяйственная академия; Винницкая областная универсальная научная библиотека имени К.А.Тимирязева; Центральная станция юных натуралистов (Москва); Институт физиологии растений имени К.А.Тимирязева Российской Академии Наук; Государственный биологический музей имени К.А.Тимирязева; Премия Российской Академии Наук имени К.А.Тимирязева за лучшие работы по физиологии растений; Тимирязевские чтения Российской Академии Наук. В 1991 году на Серпуховской линии Московского метрополитена была открыта станция метро «Тимирязевская». Линия стала называться Серпуховско-Тимирязевской; Сельскохозяйственный техникум села Октябрьский городок; Улица Тимирязева в Алматы; Улица Тимирязева в Бендерах; Улица Тимирязева в Бишкеке; Улица Тимирязева в Воронеже; Улица Тимирязева в Гулькевичах, Краснодарский край; Улица Тимирязева в Запорожье; Улица Тимирязева в Ижевске;Улица Тимирязева в Иркутске; Тимирязевская улица в Киеве; Улица Тимирязева в Кировограде; Улица Тимирязева в Королёв (город), Московская область; Улица Тимирязева в Красноярске; Улица Тимирязева в Липецке; Улица Тимирязева в Магнитогорске; Улица Тимирязева (с 1999 года — Ю.Акаева) в Махачкале; Улица Тимирязева в Минске; Тимирязевская улица в Москве; Улица Тимирязева в Нижнем Новгороде; Улица Тимирязева в Новосибирске; Улица Тимирязева в Одессе; Улица Тимирязева в Перми; Улица Тимирязева в посёлке Пироговский, Московская область; Улица Тимирязева в Харькове; Улица Тимирязева в Челябинске; Улица Тимирязева в Чите; Улица Тимирязева в Шымкенте; Улица Тимирязева в Ялте. В воспоминаниях Валентина Катаева изложен знаменитый диалог Маяковского и Булгакова, в котором почтительно обыгрывается «профессорская» фамилия Тимирязева.
[511x700]
Почтовая марка СССР, 1951 год.
Цитаты
Никто так не ошибался в своих предсказаниях, как пророки ограниченности человеческого знания.
Возьмите теперь любую книгу иностранного научного журнала, и вы почти наверное встретите русское имя.
Творчество поэта, диалектика философа, искусство исследователя — вот материалы, из которых слагается великий учёный.
Наука не может двигаться по заказу в том или другом направлении; она изучает только то, что в данный момент созрело, для чего выработались методы исследования… Наука всегда идёт своим путём, таровато рассыпая по сторонам бесчисленные драгоценные приложения, и только крайняя близорукость может ловить приложения, не замечая, откуда они сыплются.
Зависимость же форм от среды, то есть ту часть учения Ламарка, которая сохранила всё своё значение, Дарвин признавал с самых первых шагов (вспомним его первый набросок в записной книжке 1837 года) и, чем далее, тем более придавал ей значения. Только соединение этой стороны ламаркизма с дарвинизмом и обещает полное разрешение биологической задачи.
Война имела, имеет и может иметь только два результата: у победителей… завоевания вызывают жадность к новым завоеваниям, вырождающуюся в манию всемирного владычества, а у побежденных растет сдавленная и тем более могучая злоба, воплощающаяся в давно знакомом слове «revanche».
«…Большевики, проводящие ленинизм, — я верю и убеждён, — работают для счастья народа и приведут его к счастью». — Последняя цитата записана после смерти учёного со слов Вайсброда, лечащего врача К.А.Тимирязева и В.И.Ленина. Её следует рассматривать в контексте поиска Вайсбродом мотива отравления своих пациентов злоумышленниками.
Сочинения: Сочинения, тома 1-10, Москва, 1937-1940; Избранные сочинения, тома 1-4, Москва, 1948-1949; Избранные сочинения, тома 1-2, Москва, 1957; Наука и демократия. Сборник статей, Москва, 1963. Литература: Комаров В.Л., Максимов Н.А. и Кузнецов Б.Г., Климент Аркадьевич Тимирязев, Москва, 1945 (имеется список работ о Тимирязеве, вышедших до 1945); Новиков С.А., К.А.Тимирязев (1843- 1920), под редакцией А.К.Тимирязева, Москва, 1948; Цетлин Л.С., К.А.Тимирязев, 2-е издание, Москва, 1952; Корчагин А.И., К.А.Тимирязев. Жизнь и творчество, 3-е издание, Москва, 1957; Чайлахян М.Х., К.А.Тимирязев - ученый, борец, мыслитель, Москва, 1960; Сенченкова Е.М., К.А.Тимирязев и учение о фотосинтезе, Москва, 1961; Генкель П.А., К 125-летию со дня рождения К.А.Тимирязева, "физиология растений", 1968, том 15, выпуск 3.

[482x700]
1843
Фредерик VIII (датское имя — Frederik 8)
король Дании с 29 января 1906. Старший сын короля Кристиана IX и Луизы Гессен-Кассельской. Из династии Глюксбургов. Будучи наследным принцем, принимал формальное участие в Датской войне 1864 года против Австрии и Пруссии. Впоследствии помогал отцу в работе с правительством. После его смерти в январе 1906 года взошёл на престол. Во многих отношениях Фредерик был либеральным правителем, более благожелательным к парламентской системе, чем его отец. В 1907 он сформировал комиссию по разработке законопроекта о частичном самоуправлении Исландии, но конечный результат не был достигнут.

Почтовая марка Дании, посвящённая Фредерику VIII, 1907, 50 эре (Yt #55)
Популярность Фредерика была основана на его искренности в политике и простом образе жизни. Из-за преклонного возраста и слабого здоровья правил Фредерик недолго. Во время возвращения из поездки по Франции Фредерик ненадолго остановился в Гамбурге, в отеле Hamburger Hof. Прибыв вечером 14 мая 1912 года в гостиницу, он инкогнито отправился на прогулку по улице Юнгфернштиг (немецкое название-. Jungfernstieg). По дороге с ним случился обморок, он упал на парковую скамью и скончался. Тело было обнаружено полицией и доставлено в больницу, где врачи констатировали смерть от приступа паралича. Фредерик, как и многие другие члены королевской семьи, был похоронен в соборе города Роскилле. Потомки Фредерика правят в Дании, Норвегии (дети его сына, принца Карла), Бельгии и Люксембурге (дети его дочери, принцессы Ингеборги).

Король Дании Фредерик VIII
Мать Фредерика сначала намеревалась женить сына на одной из дочерей английской королевы Виктории, но Виктория не хотела, чтобы её дочери вышли замуж за иностранного наследника престола и покинули Англию. Она желала породниться с одним из немецких принцев. В итоге королеве Луизе пришлось искать другую жену для сына. В июле 1868 года Фредерик был помолвлен с 17-летней дочерью шведского короля Карла XV Ловисой. Ловиса была родом из династии Бернадотов, родоначальник которой Жан Бернадот был маршалом Франции во времена правления Наполеона Бонапарта.

2 кроны 1906 г. — датская памятная монета по поводу смерти короля Кристиана IX и восшествия на престол Фредерика VIII
28 июля 1869 года Фредерик и Ловиса вступили в брак. Дети: Кристиан (Christian, 1870—1947) — король Дании Кристиан X; Карл (Carl, 1872—1957) — король Норвегии Хокон VII; Луиза (Louise, 1875—1906) — супруга принца Шаумбург-Липпе Фридриха с 1896 года; Харальд (Harald, 1876—1949) — супруг принцессы Хелены Глюксбургской с 1909 года; Ингеборга (Ingeborg, 1878—1958) — супруга принца шведского и норвежского Карла с 1897 года; Тира (Thyra, 1880—1945); Густав (Gustav, 1887—1944); Дагмара (Dagmar, 1890—1961).


1844
Фридрих Адольф Аксель фон Лилиенкрон (немецкое имя — Friedrich Adolf Axel Detlev von Liliencron, иначе Детлев фон Лилиенкрон, Detlev von Liliencron)
немецкий поэт второй половины XIX — начала XX века. Барон Фридрих Адольф Аксель фон Лилиенкрон (Детлев — псевдоним) родился в Киле. Родители — барон Луис фон Лилиенкрон и Аделина, урожденная фон Хартен, представители старинных северогерманских дворянских фамилий. Несмотря на знатность, семья была очень бедной. Отчасти, вероятно, поэтому Лилиенкрон поступил в военное училище. Был выпущен младшим офицером в пехоту. В армии служил с 1864 по 1875 год, принял участие в крупнейших европейских войнах второй половины XX в. — австро-прусской 1866 года и франко-прусской 1870—1871 годов, был дважды ранен. Полностью разделял идеи воссоединения Германии, во имя которого и велись эти войны. В армии вёл разгульный образ жизни, из-за долгов в 1875 году был вынужден подать в отставку. Не имея источников существования на родине, в том же году эмигрировал в США, где работал учителем немецкого языка, пианистом, наездником, маляром, дошел наконец до полной нищеты и в 1878 году вернулся на родину. Благодаря происхождению и военным заслугам поступил на государственную службу. Подал в отставку в 1885 году, и вновь из-за долгов. Был дважды женат, и лишь третий брак (в 1899 году, жена — простая крестьянка) оказался счастливым. После увольнения со службы Лилиенкрон сильно нуждался, пытался стать драматургом, пробовал себя в живописи, на рубеже веков выступал с лекциями, а также в литературном кабаре. Однако известность ему принесла прежде всего лирика. Большой резонанс имела вышедшая в 1896 году поэма «Поггфред». Успехом пользовались также новеллы и романы Лилиенкрона. На склоне лет Лилиенкрон наконец вкусил славы: его широко издают, в том числе и за рубежом (появляются и первые русские переводы), кайзер выделяет ему почетную стипендию, Кильский университет присуждает степень доктора, с помпой отмечаются его 60- и 65-летний юбилеи… В 1909 году Лилиенкрон посетил места сражений, в которых он участвовал в 1871-м. Вскоре после этой поездки он заболел воспалением легких и скончался в Альт-Ральштедте 22 июля 1909 года. Влияние Лилиенкрона на своё творчество признавали такие крупнейшие немецкие поэты, как Рильке, Гофмансталь, Бенн, Моргенштерн (Бенн даже называл его своим богом). Интересно и то, что Лилиенкрон был первым известным поэтом, признавшим талант Рильке. Между тем сам Лилиенкрон формировался самостоятельно, вне литературной среды и выраженных влияний. Отсюда разнобой в его отнесении к различным литературным течениям. Его считали натуралистом, хотя действительность в его произведениях всегда сильно преображена рукой художника; считали импрессионистом, хотя метафоры у него крайне редки, а описания реалистичны; считали романтиком, хотя, используя мотивы великих немецких романтиков, Лилиенкрон всегда изменяет их в реалистическом ключе. В России Лилиенкрона переводили давно, но небольшими подборками (В.Левика и Е Витковского; известны также переводы О.Чюминой, П.Потемкина, Р.Мандельштама и др.). В 2010 году в издательстве «Водолей» вышла книга избранной лирики Лилиенкрона в переводах А.Добрынина (около 150 стихотворений). Сочинения: Ausgewählte Werke, Hamb., 1964; в русском переводе, в сборнике: Новые немецкие поэты, (Белая Церковь), 1910; в сборнике: Из новой немецкой лирики, Берлин, 1921; Избранные стихотворения [Текст] = Ausgewählte Gedichte / Детлев фон Лилиенкрон; [перевод с немецкого Андрея Добрынина]. — Москва: Водолей, 2010. — 326 страниц: портрет; 17 см. ISBN 978-5-91763-040-3. Литература: История немецкой литературы, том 4, Москва, 1968; Wichmann I. H.23 , Detlev von Liliencrons lyrische Anfänge / Wichmann, I. – 1922.


1844
Эмиль Паладиль (французское имя — Émile Paladilhe)
французский композитор. В десятилетнем возрасте был принят в Парижскую консерваторию, где учился у Антуана Франсуа Мармонтеля (фортепиано), Франсуа Бенуа (орган) и Фроманталя Галеви (композиция и контрапункт). В 1860 г. стал самым юным лауреатом в истории Римской премии, представив на конкурс кантату «Иван IV». Родился в городе Монпелье, департамент Эро, Франция. Из обширного наследия Паладиля наибольший успех выпал на долю оперы «Родина!» (французское название — Patrie!; 1886) и оратории «Святые Марии Морские» (французское название — Les Saintes Maries de la Mer; 1892). Помимо ряда других опер, Паладилю принадлежит также значительный корпус церковной музыки; утверждается, что композитор умер в Париже 6 января 1926 года, непосредственно по завершении своего последнего сочинения — мотета «Tu es Petrus».
Три минуты славы Эмиля Паладиля
Эмиль Паладиль в течение всей своей жизни являлся до мозга костей профессиональным и академическим музыкантом. Его повседневное общение, его связи и знакомства, его родственники и приятели — практически все происходили из академических музыкальных, театральных и художественных кругов. И все его успехи, и все неудачи были также в полной мере академическими. Можно даже сказать, что вся его композиторская карьера почти прямым образом отражала состояние музыкальной Академии и положение консерваторских консервативных кругов в музыкальной жизни Парижа и Франции — от расцвета через кризис к полному упадку начала XX века, когда Академия, располагавшаяся в бывшем дворце кардинала Мазарини, стала синонимом ретроградности, косности и противодействия всему новому в искусстве.
— Первый момент славы Паладиль пережил, немного не достигнув возраста 16 лет. Поступив в парижскую консерваторию десятилетним мальчиком, спустя шесть лет, в 1860 году, он получил Большую Римскую Премию за свою кантату «Иван IV». Во многом премия оказалась в его руках благодаря покровительству и благосклонности своего маститого учителя Шарля Гуно и сочувствию молодого, но уже авторитетного Камиля Сен-Санса. За всю историю вручений этой композиторской премии — он стал самым юным её лауреатом. 16 лет — это был абсолютный рекорд. Последующие за этим торжественным событием три года, как обязательно полагалось для каждого римского стипендиата, Паладиль провёл на вилле Медичи. Вместе с ним на Вилле в то же время находились и другие лауреаты Римской премии разных лет, художники и композиторы. Среди них особенно следует отметить троих: Жоржа Бизе, римского стипендиата 1857 года, Эрнеста Гиро, будущего преподавателя гармонии, инструментовки и главу кафедры композиции консерватории, получившего награду годом раньше и, наконец, Теодора Дюбуа, будущего директора парижской консерватории, награждённого годом позднее, чем сам Паладиль… Запомним последние две фамилии…
— Второй момент славы столкнул и навсегда связал имя Эмиля Паладиля с Эриком Сати, тогда ещё молодым и экстравагантным музыкантом, другом Клода Дебюсси и смелым первооткрывателем импрессионизма в музыке. Впоследствии своими дерзкими экспериментами Эрик Сати опередит и определит развитие французской музыки на добрых полвека вперёд. Однако теперь — он только одиозный и мало кому известный музыкант со странными взглядами и диковатым характером. 6 мая 1892 года — умер композитор Эрнест Гиро, член французского института и Академик, из класса которого Эрик Сати был исключён всего годом ранее. Таким образом освободилось вожделенное для многих кресло Академика музыки, дававшее пожизненный статус и доход. В июне 1892 года состоялся как всегда закрытый конкурс на право занять место Эрнеста Гиро, ставшее вакантным. Среди претендентов на освободившееся кресло значились имена Эрика Сати и — Эмиля Паладиля. Спустя двадцать лет в своей знаменитой статье «Три кандидатуры одного меня» Сати так описал эту историю:
«… Я трижды был кандидатом в Высочайшее Собрание, открыто претендуя на кресло Эрнеста Гиро, Шарля Гуно и Амбруаза Тома. Без какого-либо основания, господам Паладилю, Дюбуа и Леневе было отдано предпочтение. И это причинило мне много страданий. …Не нужно быть слишком наблюдательным, чтобы понять: действительные члены Академии Изящных Искусств, в отличие от моей персоны, достигая желаемого членства, пользовались упрямством и настойчивостью, не поддающимися разумному учёту. И это причинило мне много страданий.
…Во время выборов мсье Паладиля мои друзья говорили: „Оставьте, зато потом он проголосует за Вас, Мэтр. Теперь его голос будет обладать весом“. У меня не было ни его избирательного голоса, ни его веса. И это причинило мне много страданий…» — ( Эрик Сати, Мемуары страдающего амнезией, «Три кандидатуры одного меня», 1912)
Удачливый конкурент, заняв место Эрнеста Гиро и оттеснив Эрика Сати, Паладиль до конца жизни обеспечил себе вес и положение в профессиональных кругах, а также стабильный доход, никак не связанный с композиторским трудом или творческой активностью. Это было несомненным успехом мсье Паладиля. Но одновременно это событие стало второй точкой его исторической славы. Ибо этим он известен — до сих пор.
— И третий момент славы Эмиля Паладиля навсегда связал его с блестящим именем восходящего Мориса Равеля. Три раза Равель участвовал в конкурсе на получение Римской Премии: в 1901, 1902 и 1903 году. Первый раз он проиграл состязание Андре Капле (получив так называемую «Малую римскую премию»), второй раз — ученику профессора Шарля Леневе с блестящим композиторским именем Эме Кунцу, и наконец, в третий раз его затмевает композитор по имени Рауль Лапарра, также ученик Леневе. В 1904 году Равель воздерживается от участия в конкурсе, чтобы собраться с силами для последней попытки в 1905 году. В дальнейшем он уже не мог претендовать на соискание премии ввиду того, что приближался к установленному для участников конкурса предельному возрасту — тридцати годам. Наконец, в 1905 году Морис Равель, уже широко исполняемый и известный в Париже музыкант-новатор (по совету симпатизировавшего ему Габриэля Форе) ещё раз просит допустить его к конкурсу. И в результате этого четвёртого выдвижения разражается так называемое «скандальное дело Равеля», немало укрепившее славу молодого музыканта и одновременно, покрывшее окончательной исторической позолотой образ Эмиля Паладиля… Равель получает уклончивый отказ в допущении к конкурсу с формальной ссылкой на возрастные ограничения (которые к тому моменту ещё не наступили) и таким образом не смог поставить свой возрастной рекорд получения Римской Премии (в противовес Паладилю). Равель не стал самым старшим (или старым) лауреатом Римской Премии. Однако истинная причина недопущения его к конкурсу лежала в раздражении членов жюри его «разрушительной» деятельностью, вернее говоря, импрессионистской эстетикой его ярких произведений, к тому времени уже пользовавшихся известностью (к примеру, уже много раз была исполнена его знаменитая «Игра воды»). Комментируя решение жюри, Паладиль ворчал: «Мсье Равель волен считать нас бездарными рутинёрами, но пусть не думает, что нас можно принимать за дураков…» Это решение Музыкального совета Академии искусств, в состав которого входили композиторы Ксавье Леру, Жюль Массне, Эмиль Паладиль, Эрнест Рейер, Шарль Леневе и директор консерватории Теодор Дюбуа, вызвало целую бурю негодования и протестов среди музыкантов и около-музыкальной печати. Скандал приобрел особенно острый, «коррупционный» характер, когда кроме всего прочего выяснилось, что абсолютно все кандидаты на Большую Римскую Премию, допущенные к конкурсу 1905 года — являлись учениками одного и того же профессора — Шарля Леневе.
«Беспрецедентный цинизм жюри!», «Позорное решение пристрастных судей!» — примерно под такими заголовками большинство парижских газет печатало возмущённые отклики композиторов, писателей, художников и просто любителей музыки. Сам Равель, впрочем, воспринял решение академиков внешне спокойно и почти не высказывался по этому поводу. Но известный музыкальный критик Жан Марно, все симпатии которого находились в сфере постепенно набирающего силу импрессионизма, выступил с разгромной статьёй, кончавшейся следующей гневной тирадой:
«…Ради будущего французской музыки пришло время наконец разогнать эту клику педантов, лицемеров и жуликов, этих трёх ослов — Паладиля, Дюбуа и Леневе!..» (Jean Marnold, «le Temps», 15 mai 1905)
И опять, спустя десять лет мы снова видим перед собой те же самые три фамилии — и в том же самом порядке. Сати и Марно, люди совершенно не схожие, не близкие и временами даже враждебные друг другу, не сговариваясь произнесли одни и тот же набор слов: «Паладиль, Дюбуа и Леневе». И набор этот по существу не был случайным, но представлял собой собрание трёх символов: «Академия, Консерватория и Профессура» — вот что значили по существу три этих имени. Картина имела вид более чем наглядный. Все трое, севшие на кресла Гиро, Гуно и Тома, и те же трое, занявшие место Сати… Скандал получил настолько широкий общественный резонанс, что содействовал не только резкому повышению авторитета и популярности самого Мориса Равеля, но и некоторому обновлению музыкальной жизни Парижа. В результате — многолетний директор консерватории, консерватор и ретроград Теодор Дюбуа был вынужден уйти со своего поста. На его место был назначен Габриэль Форе. Этим было положено начало нового времени в парижской консерватории, несколько освежившей затхлую атмосферу этого учреждения.» - Шнеерсон Г. «Французская музыка XX века». — Москва: Музыка, 1964. — Страница 95. Источники: Немецкая национальная библиотека, Берлинская государственная библиотека, Баварская государственная библиотека и др. Record #116018259 // Общий нормативный контроль (GND) — 2012—2016; идентификатор BNF: платформа открытых данных — 2011; база данных Léonore — ministère de la Culture; Denis Havard de la Montagne. Émile Paladilhe // Musica et Memoria; Erik Satie. «Correspondance presque complete». — Paris: Fayard / Imec, 2000. — Страница 95; Satie Erik. «Ecrits». — Paris: Editions champ Libre, 1977. — Страница 21; Эрик Сати, Юрий Ханон. «Воспоминания задним числом». — Санкт-Петербург: Центр Средней Музыки & Лики России, 2010. — Страницы 265-266. — 682 страницы. — ISBN 978-5-87417-338-8; Составители М.Жерар и Р.Шалю. «Равель в зеркале своих писем». — Ленинград: Музыка, 1988. — Страница 27.

[556x700]
1844
Гаррет Аугустус Хобарт (Garret Augustus Hobart)
24-й вице-президент США с 1897 по 1899 год. Гаррет Хобарт родился в Лонг-Бренче, Нью-Джерси, в семье потомка английского эмигранта Эддисона Уилларда Хобарта и Софии Вандервир. В 1863 году окончил Рутгерский университет, где был членом братства «Дельта Фи». В 1866 году был принят в коллегию адвокатов, практиковался в Патерсоне, Нью-Джерси. В 1868 году, после работы клерком, Хобарт был избран судьёй в Патерсоне. В 1871 году, когда его тесть стал мэром, был назначен на должность городского адвоката. С 1872 по 1876 года служил спикером в Генеральной ассамблеи Нью-Джерси. С 1876 по 1882 год Хобарт был членом Сената Нью-Джерси и его президентом в 1881 году. В Сенате представлял округ Пассеик. Кроме того, в Республиканской партии Гаррет Хобарт занимал должности председателя Республиканского комитета Нью-Джерси в 1880-1881 годах, и члена Национального комитета Республиканской партии в Нью-Джерси в 1884-1896 годах. В 1884 году потерпел неудачу на избрание в Сенат США. В 1892 и 1895 годах Хобарту предлагали баллотироваться на губернатора Нью-Джерси, но он отказался. Гаррет Хобарт также был видным и успешным бизнесменом и промышленником, сколотившим состояние. Он потратил 4000 долларов на строительство бейсбольного стадиона в Патерсоне. Был назначен кандидатов в вице-президенты от Республиканской партии в 1896 году. Одним из делегатов на Республиканской национальной конвенции в Сент-Луисе, Миссури, была вайомингская суфражистка Эстер Хобарт Моррис, которая не была связана с Хобартом, несмотря на общую фамилию. На выборах 1896 года Хобарт был избран вице-президентом. 21 июля 1869 года Гаррет Хобарт женился на Эстер Джейн Таттл. У них родилось двое детей, Гаррет Хобарт-младший и Фэнни Хобарт. Во время пребывания на посту вице-президента его жена часто исполняла обязанности Первой леди, так как супруга президента Маккинли, Ида Маккинли, страдала эпилепсией. Гаррет Хобарт умер в Патерсоне, Нью-Джерси от сердечной недостаточности 21 ноября 1899 года.


1845
Артур фон Посадовский-Венер (немецкое имя — Arthur von Posadowsky-Wehner)
германский государственный деятель. Родился в Грос-Глогау Происходит из старинной дворянской семьи в Силезии. Как крупный помещик, он занимался сельским хозяйством; в 1882—1885 годах был депутатом прусского ландтага, где принадлежал к свободным консерваторам. В 1893 году назначен статс-секретарем имперского казначейства, то есть, имперским министром финансов. В этой должности он был всегда только тенью прусского министра финансов Микеляruen, добросовестно следуя его указаниям, но не обнаружив ни особенного административного таланта, ни особенных ораторских способностей. В 1897 г. назначен статс-секретарем по внутренним делам имперским, прусским государственным министром и заместителем имперского канцлера. Главное его дело на новом посту — проведение таможенного тарифа 1902 г., являющегося созданием крайнего протекционизма, и в особенности протекционизма аграрного: как автономные, так и конвенционные пошлины на иностранный хлеб повышены в полтора раза. Существовало опасение, что таможенный тариф помешает возобновлению торговых договоров, срок которых истекал в 1904 году, в особенности с Россией, на которой, как на стране-экспортёре хлеба, аграрные пошлины Германии должны были отразиться особенно тяжело. Однако, Россия, руки которой оказались связанными войной с Японией, принуждена была, ввиду политических услуг, оказанных ей во время войны Германией, согласиться на её новый тариф. Политика Посадовского-Венера (и Бюлова) увенчалась полным успехом. В 1919 году был выдвинут от Немецкой национальной народной партии кандидатом на пост рейхспрезидента, но проиграл Фридриху Эберту. Умер в Наумбурге 23 октября 1932 года. Сочинения: «Geschichte des schlesischen adligen Geschlechtes der Grafen Posadowsky-Wehner, Freiherren von Postelwitz» (рус. История силезской благородной семьи графов Посадовских-Венер, баронов фон Постельвиц, Бреслау, 1891). Литература: Посадовский-Венер, Артур-Адольф // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 томах (82 тома и 4 дополнительных). — Санкт-Петербург, 1890—1907.


1847
Адриен Феликс Лежён (французское имя — Andrien Felix Lejeune)
активный участник народных выступлений парижского пролетариата. Родился в деревне Баньоль во Франции. 18 марта 1871 года сражался в рядах защитников последней баррикады парижских коммунаров. За участие в вооружённом восстании был арестован и приговорён к пяти годам тюремного заключения. После освобождения А.Лежен включился в революционное движение, стал членом объединённой социалистической партии, а в 1922 году вступил в коммунистическую партию Франции. В 1930 году в возрасте 83 лет А.Лежен эмигрировал в Советский Союз. Ему предоставили политическое убежище, полное государственное обеспечение и медицинский уход. 25 октября 1941 г. был эвакуирован в Новосибирск, где и умер 9 января 1942 года. Похоронили его на городском кладбище. В 1946 г. прах был перенесен в сквер. Могила располагалась к востоку от братской могилы 104-х погибших заключенных. В мае 1971 г., по просьбе коммунистической партии Франции, прах Адриена Лежена был перевезен в Париж, на кладбище Пер-Лашез, к стене Коммунаров.

В Новосибирске в сквере, на месте захоронения, установлена горизонтальная мемориальная плита. Текст на ней: «АДРИЕН ЛЕЖЕН / ANDRIEN LEJEUNE / ветеран Парижской коммуны / 1846-1942 /в период Великой / Отечественной войны / жил в г. Новосибирске / 15 мая 1971 года/ прах перевезен/ В ПАРИЖ / к стене Коммунаров»