Тоска по Питеру одолевает
и мысли в ностальгию окунает,
как будто всё было только вчера.
Прошло 15-ть лет и, видно, возвращаться мне пришла пора.
Был у меня момент - вдруг у меня не стало ностальгии,
когда спустя тринадцать,
в родном Питере, в родной подъезд, в родной России,
я вновь вошёл, как................................в туалет.



Я люблю этот бедный вертеп,
это скопище наглых эстетов
и владельцв ножей и кастетов,
и парламентской придури рэп.
Я бежал с молодёжных собраний,
с целины и армейской муштры.
И фуфло журналистских писаний
не проникло в мои конуры.
Я любил это хамство и мрак,
эти улицы пьяных рабочих,
и героев войны у обочин,
и кровавый замызганный стяг.

Я любил первомайские лица,
идиотских восторгов накал,
когда мог под вождями напиться
все, кто брал и не брал интеграл.
Я живу на Земле, где ублюдки
нами правят и в уши поют,
где невиннее всех - проститутки,
вожделенны ж - кулак или кнут.
Наши самые главные дяди
врут в газетах и врут через рот,
содержа, как макак в зоосаде,
терпеливый, безмолвный народ.

Разжирев на вранье, журналисты
смотрят честно с экранов на нас.
И, глупея всё больше, артисты
забавляют владетельный класс.
И с дурманом в крови и в кармане
спят бомжи в полутьме чердаков,
и дыша перегаром в тумане,
дети грабят и бьют стариков.
Умирает Страна некрасиво,
похмеляясь и пробуя красть.
И насилует тихо Россию
сам народ, что поднялся во Власть.

Я и сам, как убийца угрюмый,
спрятав маленький ножик в карман,
поутрУ начинаю из рюмок,
а к полнОчи глотаю стакан.
А во сне чиноправные морды
обещают прогресс и уют,
прибивают на сердце мне орден
и слова о свободе поют.
А проснусь, и заплёванный Питер
принимает меня, как бомжа.
И плетусь я, засунутый в свитер,
без любви, без Страны, без гроша.
[показать]