- Мама, где рас…свет?

- Вон, вон солнышко, смотри!

- Мама, где, где?

Тогда мне ещё не было года, и мама не спала густыми декабрьскими ночами, показывая курносой дочурке звёзды. Когда вставало солнце, она дарила мне поцелуи вместе со взмахами крыльев стай птиц, вместе с россыпями брызг на стёклах.

После дождя мы гуляли босиком по тёплому асфальту и хохотали над своими отражениями в лужах.

Когда родилась моя сестра, я плакала. Мама уносила её ночами в гостиную, а я залезала в кроватку – ту самую, которую грызла когда-то, когда чесались первые зубы, - а наутро меня находили там, я сворачивалась калачиком и спала с опухшими от слёз глазами. Сестрёнку я любила, хотя однажды зафинтилила ей кубиком в глаз, но я любила её, как и сейчас.

Однажды я опустила глаза. И поняла вдруг, что асфальт - он стал чуть дальше, а до облаков мне всё равно не достать. Мама уже не пела мне колыбельных…

«Тише, Лёшка, слышишь: дождь идёт, дождь идёт… Наша мама больше не придёт, не придёт. Мы теперь без женщины года, года… Двадцать одному, другому – два…»

Все мы мечтали о свободе. У каждого свои рамки, и каждый хотел их эвакуировать куда подальше. Дальше от родителей, с каждым годом – вседозволенность, и вот рамки начали рассыпаться на глазах.

Только вот…

- У меня для тебя новость. – Мамины глаза улыбались, она взяла меня за руку.

Как раньше.

По асфальту.

И – солнце.

- Мам, можно я тебе что-то скажу – сразу?

Удивлённый взгляд.

- Всё в мире взаимозаменяемо. Если рождается новое – должно уйти старое.

Мать опускает глаза. Ручка, её маленькая ладошка сжимает мою сильно-сильно.

- У нас будет ребёночек.

Глаза – полны слёз. «Мама, мамочка, неужели я… Я больше не нужна?»

А она захлёбывается, она – она счастлива, и тоже плачет:

- Маленький комочек, ты… Мы будем любить его, ухаживать будем за ним. Ведь так?

Глаза. В глаза. И – слёзы.

Я просто уйду. Так иногда проще – зачем мешать новому огонёчку в их ладонях?

«Тише, Лёшка, слышишь: дождь идёт, дождь идёт…

 Наша мама больше не придёт, не придёт.

Мы теперь без женщины года, года…

Двадцать одному, другому – два…»