Я никогда не смогу уйти.

Уже четверо суток я завязываю психоделические бантики из фотоплёнки на соседних балконах. Каждый бантик – чьё-то воспоминание.

Тут и какой-то парень с улыбкой укурившегося дикобраза изучает надпись на ластике: «Еценко – дурак, Богданов – бох!». Тут маленькая девочка, оглядывающаяся в зеркало на своих танцующих подруг, тут парень, спросонья посылающий куда подальше собственную физичку; здесь вот девчонка с замиранием сердца находит на подоконнике огромный леденец, а вот ещё одна – наверняка они знакомы? – держит за руку своего мальчика, они укутались в одеяло, а их друзья раскидывают по полу гостиничного номера карты – с закрытыми глазами… Мафия? Память.

Письмо, написанное почерком маленького взрослого, вложенное в "Мост через вечность" Баха, письмо о том, как в комментариях ругаются карлик и туалетный монстр. Обычно письма хранятся у меня в баночке из-под мази для пяток, но сегодня одно из них попало в холодильник. Какие-то изобретатели вытащили из него все полки и уселись там прямо в тапочках.

…Одна встаёт в причудливую позу «зю», другая же, прикусив язык, обводит тень подруги пёстрыми мелками. А рядом кто-то пытается играть в бадминтон (или это был теннис?), и тут мячик (воланчик?) шмякается точно на лысину охраннику магазина «Москва», где две подруги ползают на коленках перед полкой с оранжевыми книжками. Мгновенный рикошет – и незадачливый предмет плавает в чудо-борще столовой Лувра, а где-то совсем рядом полыхает камин, и за окном поют соловьи... Или голуби? Два незадачливых друга бегают по платформе, кто-то из них так поразительно похож на Нео, а бантиков всё больше, и больше, и больше.

…Ты помнишь всё это?