Ведь ты пожертвуешь мной... Как всегда.
Губы в улыбке. Улыбка в поцелуях. В аську через каждые две минуты всовывается господин ПУНКер. Как всовывается, так и высовывается.
...Войка. Почти ночь. Непроглядная, сука, холодная.
Сквозняки по полу в вагонах катаются… Тепло. От той улыбки тепло, и сквозняки разбиваются о покрывающиеся инеем двери, рассыпаясь на стайки мотыльков.
В вагон входит парень.
[300x269]
Садится ко мне.
- А можно с тобой послушать?
Протягиваю наушник. Хм, ну пусть послушает, а там у нас что? Там у нас Тима-а-ати. Пляшет прямо в левом наушнике.
Правый ушной серой забит.
И мотыльковой пыльцой.
- Я… Провожу тебя?
- Ну попробуй, если не боишься.
Никита не испугался. И уже на следующий день вся наша мегатолпа отжигала вместе с новоявленным имобоем в старом парке а ля Пер-Лашез где-то на Соколе.
Никита оказался одним из несуществующих.
И тем не менее обиделся на меня:
- Я-то думал, ты свободна, а ты…
Пакет в свою очередь не растерялся и тоже обиделся на Никиту. Так, за компанию. Вечер кончился просто великолепно, а на следующий день каждый из нас по отдельности спал пол-утра в метро. Брынза оказалась самой умной: она спала на кольцеJ
Потом – кафе и очень странная вписка с перешнуровыванием шнурков и откровениями лестничных клеток… Расчертить солнце, детка?
Не делай мне больно, у тебя больше не получится.
Никогда.