…Когда умирал мой отец, звёзд на небе не оставалось. Тогда, кажется, стёрлась грань между словами «любить» и «презирать».
И именно тогда мне не было больно от таявшего снега в глазах. Я ходила вокруг старых троллейбусов в парке и говорила с пустотой. А на background’е мне подпевали погасшие миллиарды минут назад фонари, разрывали тишину истошным…чем-там.
И под этим пустым, издыхающим в своей бездыханности снегом, я кричала в пустые глазницы окон, кричала срывающимся шёпотом…
И в пляске воющих туманов меня не слышал никто.
А впрочем…
Какой во всём этом смысл? Моему отцу улыбались так же глупо. Глупо и цинично улыбались, но стоило ему отвернуться - …
Дым моей сигареты комкался в забавных барашков, скакал по волнам воздуха, уносясь вверх, вслед за стадом чуждых ему снежинок.
Смысл?
А какой он может быть, когда… Когда всем плевать?
Стоит споткнуться, и вот тебе в спину летит плевок. И тянутся руки, руки в сперме, и тебя поднимают… Слизывают грязь с твоих ботинок и целуют в полураскрытые губы.
А потом летит плевок в лицо… Нежный.
А ты мурлычешь себе под нос песню, и даже тот, кто рядом, уже через мгновение забудет твоё имя.
Как ни крути.
