Так не хотелось вылезать из-под одеяла. Организм усиленно сопротивлялся: сопел заложенным носом, стрелял «левым ухом» и противно поскрипывал больным горлом. Не хочу, - сказал организм, - тебе нужно, вот ты и вставай, вылезай из-под одеяла и иди на работу. Я в этом участвовать отказываюсь!» Но… Ему пришлось во всем этом участвовать, мы все-таки попали на работу, посему уже часа три он тихо мстит мне – болит и ноет всем, что может болеть и ныть.
А из нашего окна площадь Красная видна… - Не из нашего… Из нашего виден горизонт, занавешенный серо-мокрыми облаками. А я чувствую себя старым Колумбом, которого матросы заперли в каюте, наплевали на поиски Индии и повернули домой… Колумб с тоской смотрит за туманный горизонт и раздумывает выпрыгнуть из окна и вплавь добраться до желанного берега. Вот они удивятся!
Шеф – подлец и негодяй, неадекватно оценивающий окружающий мир. Он никак не может поверить, что мир совсем не жаждет участвовать в его новом проекте и запечатлеть себя на страницах нашей газеты. Но что шефу до мира… Он, шеф, заставляет нас подкрадываться к миру, и брать его за жабры, чтобы «эта сволочь» все же пропиарилась на наших страницах. НЕ ХОЧУ!
Ласковый, как сто тысяч котят, этот мир каждый вечер приходит ко мне и взбирается на мои колени, мырлычет и трется бархатным ушком о мою ладонь. Идите к черту, шеф…