В колонках играет - Метро, Теона Дольникова - Стекло

I miss you. Miss you so bad.


Я сижу воzле тебя, такой красивой, бледной и мне страшно. Ты вся в каких-то трубочках, бинтах и синяках, но ты по-прежнему красива. Я держу твою руку, а ты говоришь со мной, улыбаешься и уверяешь, что будет хорошо, что ты выкарабкаешься, а мне так больно... Потому что тебе больно. Потому что каждый раz, когда ты кашляешь, у тебя на глаzах появляются слёzы, это от боли. Я zакрываю глаzа. А потом ухожу. На пять минут. Говорю, что поzвонить надо. Иzвиняюсь. Ты улыбаешься. А я выхожу в коридор и плачу. Никто не утешает - это больница с тяжело больными. Zдесь привыкли. Плачу минуту, две, три, десять, пятнадцать... Слышу, как ты, Танечка, zовёшь меня. Смеешься, но zатихаешь - смеяться больно. Я быстро утираю слёzы - не дай Бог, чтобы ты, моя Танечка, это увидела. Я сижу с тобой долго-долго. Мы болтаем о том, как мы опять будем бросать корки в луну на крыше моего дома, как поедем в Испанию, найдём себе молодого красавца, подерёмся иz-zа него, а потом наплюём. Так ведь и будет. Потом приходит твоя мамочка, и я ухожу. Вам тоже есть о чём поговорить. Дома я опять плачу. Никого не хочу напрягать - ухожу в ванную, включаю воду и реву. Всё равно иz-zа воды не слышно. Господи, мне кажется, что я больше никогда не буду плакать - zа то время всё слёzы выплакались. Тань, я ведь умру, если ты уйдешь. Я умру. Сестра стучит в дверь ванной - у меня zвонит мобильный. Быстро выключаю воду и выхожу, бегу zа сотовым - это ты, я так и думала. А нет, это твой Дима с твоего номера. Просит придти. Десять часов вечера. Я говорю, что пошла ночевать в больницу. Родители на даче, а сестра понимает.
Я прихожу к тебе в палату. Ты лежишь такая же бледная, такая же красивая. Немножко грустная. Zнаешь, Тань, когда ты zдоровая, ты похожа на Шарлиz Терон, а когда болеешь - на Ренату Литвинову. Не в обиду Ренаточке. Я высыпаю тебе на колени открытки, много-много ярких цветных открыток. Ведь к тебе в палату кого пускают - маму твою, брата Пашу, Димку и меня. А столько желающих тебя увидеть! Я и не zнала... Ты просишь меня почитать вслух открытки. Серёжа тебе пишет: "Танюх, выzдоравливай! Кстати, мы нашли того урода, который тебя сбил. Прикинь, у него жена, детишки... Жена плачет, хочет всучить две тысячи рублей. Я откаzался, я же видел, что они последние. Она сама пришла с zаплаканным лицом... Ну, это неинтересно. Мы тебя любим, Тань!". Серый в своём репертуаре. Шурич пишет. Ларка. Миха. Вика объявилась. Прощенья просит zа то, что тебе наговорила. Очень хочет придти. Zнаешь, мне кажется, что она искренне говорит. Ты киваешь. Ты простишь, я zнаю. Постал пишет, Веня, Надька, Саня, Юлька Кими, полно народу! А ты спишь уже. Я раскладываю диван, и говорю твоей маме, что я с тобой побуду, что ей надо выспаться да и Павлик дома со сломанной рукой, ему же тоже несладко пришлось, когда их с Танькой сбил тот пьяный zверь, но ему повеzло - сломанная рука zаживёт... Димку тоже почти выпихиваю домой - на нём лица нет. Он не спит совсем. Он держится, я вижу, но ему плохо. Вы же хотели пожениться после школы, помнишь? Он тебе даже кольцо купил, да жаль не успел подарить...
Ночью ты не спала. Ты попросила включить свет и поговорить с тобой. Я вzяла тебя zа руку. Ты говорила, говорила, что любишь нас всех. Всех. Очень маму. Брата. Димку очень сильно. И меня. Она плакала, но плакать не больно, поэтому... Я тоже плакала, я целовала твоё онемевшее лицо, поправляла белые волосы и молила Бога об одном - пожалуйста, не zабирай у меня это чудо. Таня, я не смогу беz тебя. Не смогу.
Я очень чётко помню первые пять минут того утра. А остальное время - смутно, туманно. Я проснулась и увидела тебя. Ты лежала в своей кровати такая счастливая, и я почувствовала, как боль отпускает меня. Получается, тебе не больно! Какое счастье! Но тут что-то другое обраzовалось во мне, где-то около сердца, это что-то превратилось в колючий комок и начало медленно подступать к горлу. Я zадыхалась. Ты была бледнее обычного. Доктор начал чего-то говорить, но я оттолкнула его, чем испугала молоденькую медсестру, она отшатнулась от меня. Я схватила тебя zа руку, я начала трясти тебя, кричать, плакать и zадыхаться одновременно. Нетнетнет, ты не можешь умереть, я не смогу беz тебя, я не смогу...
Я села на кровать рядом с тобой и положила голову тебе на плечо. Трубочки иz тебя все убрали. Ты была моя милая Таня. Я лежала рядом с тобой секунд двадцать, а мне каzалось целую вечность. Доктор дал мне какое-то успокоительное, но я не могла успокоиться, я могла лишь стонать, раzмаzывая zлые и беспомощные слёzы по щекам. Не приведи господи кому-нибудь это испытать. Я сидела и шептала: "Таня, Танечка, не уходи, пожалуйста, не уходи". Ты слышала. Но ты ушла. Но я тебя не виню. Я почти фиzически испытывала те же ощущения, что и ты. Мне было так больно, ведь тебе тоже больно. Я хочу умереть.
Мне плохо беz тебя. Да, прошло два года, но мне плохо беz тебя. Всё ещё. Я надеюсь, ты слышишь меня, и я помню хорошо момент осоzнания того, что ты ушла. Я пишу и плачу. Плачу, когда это пишу. Мне всё ещё больно. Я всё ещё плачу иногда в ванной, рыдаю, как мне беz тебя тяжело. Но я смогу. Ты ведь была сильная, zначит, и я буду сильной. И тебе не будет больно. Я скучаю по тебе. Так больно скучаю. Так плохо скучаю. Ещё увидимся, Таня.