ДРАКОН БЕЗ РЫЦАРЯ

– С-сука! – с чувством сказал дракон, пытаясь попавшейся под лапу острой металлической палочкой выковырять из дупла в зубе застрявшее нечто. Зуб противно заныл.
– Вот же с-сука! – повторил дракон, заталкивая в пасть лапу чуть не до локтя.

Клык дернуло острой болью, но сразу вслед за этим страдалец облегченно вздохнул: травмоопасная дрянь таки подалась и теперь поблескивала на остром кончике импровизированной зубочистки. Дракон подцепил ее указательным когтем и уставился с нескрываемым подозрением, пытаясь опознать. Больше всего дрянь напоминала сплюснутую консервную банку, по драконьим меркам, естественно, микроскопическую. Дракон уже совсем было приготовился выбросить это и забыть о малоприятном эпизоде, как вдруг вздрогнул и внимательнее вгляделся в «зубочистку», которую так и держал в другой лапе. Она была похожа на копье. Слишком похожа. Потом быстро поднес «консервную банку» к близоруким глазам. Всмотрелся пристальнее. Шлем. Шлем рыцарский, мама дорогая! Вздрогнул всем чешуйчатым телом. Внезапно помутившимся взором обвел окрестности и зычно завопил:

– Ры-ы-ы-ыцарь!

Тишина.

– Ры-ы-ы-ыцарь!! – надрывался дракон, точно пробуя легкие на прочность.

Тишина. Заснеженная верхушка соседней горы угрожающе завибрировала.

– РЫ-Ы-Ы-Ы-Ы-ЫЦАРЬ! – гаркнул дракон на пределе акустических возможностей.

Лавина лениво сползла по склону, похоронив два попавшихся на пути городка.
Дракон уныло сел на хвост и с выражением глубокого отчаяния посмотрел на свой блестящий живот.


– Ну не мудак?..– тоскливо вопросил он куда-то в район пупка. – Как ты мог уснуть в пакете с фисташками? Ты же знал, что я плохо вижу… Где я теперь нового рыцаря возьму? Чтоб принцессам нравился. Чтоб так выразительно орал: «Выходи, чудище поганое, на смертный бой!» – а потом бы за это полчаса извинялся. Чтоб за пивом бегал… Я ж теперь… осиротел я теперь, вот что… эх... – дракон в сердцах хлопнул себя по брюху. Брюхо в ответ бронировано зазвенело и как-то нехорошо заурчало. Дракон рыгнул, со вздохом поднялся на крыло и, тяжело переваливаясь, полетел к пещере, рядом с которой была выбита огромная буква «Д».

Появился он минут через 15. От былой тоски во взоре не осталось и следа. В ладони дракон осторожно сжимал что-то чрезвычайно ценное. Наклонился. Пыхнул огнем на кусок гранита – чуть-чуть, только чтобы прогреть камень. Аккуратно положил на него человечка в помятых доспехах, с которых стекали капли воды, переливавшиеся на ярком утреннем солнце.

– Ты это… – мягко сказал дракон, – сохни давай. Я тебя мылом помыл. Жидким. С ароматом лаванды и абрикоса. Теперь ты свежий. Теперь все у нас будет хорошо. Ты только больше в еду спать не ложись, ладно?.. – стыдливо смахнул лапой с костяного нароста на носу навернувшуюся слезу. – Дракону-то без рыцаря никак нельзя. Неправильно это. Не по-человечески как-то… А ты же у меня сильный, смелый… не зря мы с тобой с нашим трюком «Убей дракона!» 20 королевств объездили… и всегда с аншлагом… И проглотил-то я тебя за три года всего в восьмой раз… или в девятый?

Человечек пробормотал в ответ что-то нечленораздельное, и, если бы бабочка-капустница, присевшая в этот момент на пожеванный наплечник, понимала его язык, то услышала бы вот что:

– О прекрасная Ролена, знала бы ты, какое феерическое драконье говно – эта жизнь, в которой всегда есть место подвигу!


(с)тырила у StrayCat