Когда идет дождь, меня всегда неудержимо тянет гулять. Тихо брести по мокрым улицам, слушая музыку, не обращая внимания на прохожих, проезжающие машины, суету. Вечер, уже стемнело, тут рано темнеет, часов в семь – восемь, уже зажигаются фонари и окна, включаются фары, город остывает от дневного зноя. А люди все спешат куда – то: кто домой после тяжелого рабочего дня, кто на ночную смену, протирая заспанные глаза, в магазины и бары, в кинотеатры и гости, все они мечутся, стоят в пробках, трещат по телефонам, давятся в автобусах, ругаются и смеются, торопятся.
А дождь все льет, накрывая собой город, пытаясь немного очистить воздух, напоить его свежестью, жизнью.
Я люблю дождь. Не слепой, грустный, моросящий еле – еле, но льющий струями, страстный, застилающий серой пеленой слепящие огни, нескончаемый, вечный.
Можно даже снять наушники, насладиться шепотом воды, шумом улиц, говором людей, молчанием домов. Все сливается в единый, неповторимый ансамбль, захватывает, поглощает... и вот я сам стал частью дождя, потек по мостовым бормоча и плещась, пролился на крыши, бурля вырвался из водосточных труб.
Мчащийся грузовик влетел колесом в лужу. Фонтаном брызг я взметнулся в воздух, окатил прохожего, с силой ударился о стену ближайшего дома...
Шелестящий оркестр дождя и ночного города завертелся, смешался, наступая, занимая собой все пространство и время.
Боли не было. Сквозь все сгущающуюся пелену я различал склонившихся людей, взволнованно переговаривающихся, мальчика лет пяти с широко раскрытыми испуганными глазами. Я хотел улыбнуться ему – не получилось.
Застило красным. Красные отблески огней «Амбуланса», красные от напряжения лица санитаров, красные ручейки стекающие по стене...

Я всегда гуляю в дождь. Тихо бреду по мокрым улицам, слушаю музыку, проходя сквозь вечно спешаших куда – то людей...


(с)Zloiperdun, Посвящается Амеличкину Андрею