В ночи плыли ароматы цветов, и слова «виновен», «эгоизм», «любим», «смерть» вздыма­ли грудь ... наполняя ... возвыша­ющим блаженством; ему казалось, что за пле­чами у него вырастают крылья.
В приливе упоительной меланхолии он по­нял, что любим, как никогда прежде.
...В воздухе носились ароматы, и (он) спрашивал себя: будет ли кто-нибудь его лю­бить так, как эта некрасивая женщина? Но что такое красота или уродство по сравнению с любовью? Что такое уродство лица по сравне­нию с чувством, в величии которого отражен сам абсолют?
(Абсолют? Да. Ведь (он) был всего лишь мальчишкой, недавно выброшенным в ненадежный мир взрослых. И как бы сильно ни было его влечение к девушкам, прежде все­го он искал утешного объятия, бесконечного и неизмеримого, которое спасло бы его от дья­вольской относительности только что явлен­ного мира.)