Солома, ты, солома (Коргуев)

 

Вот жил-был один старик со своей старухой. И он женился немолодым, а она была моло́дая. И вот она такая прихотливая была, всё посылала старика или рыбки хорошей наловить, или птиц настрелять — всё ей было мало. А она зналась с дьяконом.

Раз она говорит старику:

«Пойди, старик, или вылови, или купи где-ка мне рыбы сёмги, потому что ты сам знаешь, я моло́дая, а ты старой, и вот у молодых людей всегда бывают разные прихоти».

Старик пошел исполнять, что ёму говорит жена. Идёт себе в город, и попадается ёму старицок настрецу, тянет соломку в керёжи.

«Здорово, старичок!»

— «Здорово, рыбак. Куда попадаешь, скажи мне, рыбак?»

— «Иду я старухины прихоти исполнять, так что она моло́дая, а я старой; купить ей нужно сёмги или выловить».

— «Слушай, рыбак, у твоей старухи прихотей много, а хошь, я тебе все ейны прихоти покажу?»

Этот старик знал все ейны прихоти.

«Ты эти прихоти сам увидаешь, только ложись ко мне в керёжку, и я тебя прикрою соломкой, они все будут у тебя на глазах».

Старик, конечно, согласился: «Давай, коли уж ты это всё знаешь».

И повалился в керёжку, а старик прикрыл ёго соломой и потащил в то село, откуда был этот рыбак. Притянул он к этой избушке, в самой ёго́ной дом, и просится на квартиру. А там сидел уже дьякон.

Старицёк стал проситься: «Спусти меня, хозяюшка, переноцевать».

— «Да я уж не знаю, у меня квартира те́сна, куда я тебя спущу?»

— «Спусти на одну ночку, хозяюшка, ненадолго».

Старуха не спускает.

Дьякон и говорит: «Да спусти старика, пусть он переноцует, может быть, хоть нам чего расскажет: сказку ли, песню споёт. Спусти, пусть переноцует».

Ну, хозяйка и говорит: «Ну, ладно, дедушко, ноцуй, уж что же сделаешь!»

И вот они его спустили.

Он и говорит: «Хозяюшка, уж раз меня спустила, дак спусти и керёжку мою в избу занести, у меня там ценные вещи тянутся, мало ли что может быть на улице».

Ну, и говорит хозяйка: «Ну, что же, уж раз так, тяни в избу, раз ценные вещи там, чтобы ты сумленья не держал».

Ну, вот он керёжку затянул, поло́жил в по́дпорог.

«Можно, хозяюшка, это класть?»

— «Можно, ничего».

— «Вот, хозяюшка, я повалюсь на печку, ваше дело путать не буду, только воды дай мне напиться».

— «Ну, дак что, ложись, дедушко».

Подала воды, и дедушко повалился на печку. А рыбак когда ложился в керёжку, старик ёму сказал:

«Слушай, вот когда я притяну тебя, и меня заставят песен петь. Я и запою, выпью рюмоцку и запою:

Солома, ты, солома,

Посмотри-ко ты, что деется дома!

Да на спице безме́н,

Пусть достанется обе́м.

Это я буду петь до трех раз, а ты уж сам узнаешь, что надо будет делать».

Это он предупреждал, когда рыбак валился в керёжу. И вот старицёк повалился на печку, вдруг хозяйка приносит вина, закусок и нацижают пить, угощаться.

Когда они подвыпили, завеселели, дьякон говорит:

«Слушай, дорогая, давай позовем старика-то, пусть выпьет с нами маленькую с дороги, и что-нибудь, может, старик не споет ли нам; это нам для веселья кстати».

Вот, конечно, хозяйка и говорит: «Давай, дедушко, спускайся к нам, выпьешь с нами».

— «Да нет, спасибо, дети, я устал да прозяб».

— «Вот, вот, с у́стали да с дороги-то и хорошо, спускайся к нам».

Вот старицёк, конечно, спустился, сел. Налили ёму стопоцку. Выпил. Налили вторую.

Старик выпил, закусил, и говорит дьякон:

«Слушай, дедушко, а умеешь ли ты песен петь?»

— «Я бы, отец дьякон, и спел, дак ведь, может быть, вам не понравится, у меня старинны песни все».

— «Ну, спой, ницёго».

Вот он и запел:

Солома, ты солома,

Посмотри-ко ты, солома, что деется дома!

А на спице безме́н,

Да достанется обе́м.

Старухе и дьякону очень понравилась песня, и они заставляют его второй раз петь, а уж сами подгулявшись порядком.

Он и второй раз спел. Когда он спел второй раз, они и говорят: «Спой еще, дедушко, раз! Да выпей стопочку и закуси».

Вот он выпил еще стопочку, закусил и третий раз запел:

Солома, ты, солома,

Посмотри-ко ты, солома, что деется дома.

Да на спице безме́н, (указал, где и взять)

Пусть достанется обе́м.

И вот когда он третий раз спел, из-под соломы выскоцил старик, взял безмен в руки и давай нахаживать. Сперва угостил дьякона так, что тот и домой едва ушел. И потом, конечно, и старухе немало было.

А потом и говорит старичку: «Ну, теперь сядем мы с тобой угощаться».

И вот сели они. Трое суток он его угощал и говорит: «Но, спасибо тебе, что ты мне все эти тайны открыл. Вот тебе еще пятьдесят рублей больше, как ты сам знаешь, у меня, у бедного рыбака, нету».

Старицёк отказывается от денег: «Не надь мне твоих денег. Как ты мой го́док, дак мне было охота тебе показать, что твоя старуха хочет».

Старички на том распростились, и после этого старуха жила со старичком тихо, спокойно и никуда ёго из дому не отправляла.