Крестовский, Всеволод Владимирович

 

 (11 [23] февраля 1839, Малая Березянка, Киевская губерния — 18 [30] января 1895, Варшава) — русский писатель, сторонник натурализма, заметная фигура среди петербургских литераторов пореформенной эпохи, автор авантюрного романа «Петербургские трущобы», литературный критик; отец писательницы Марии Крестовской и скульптора Игоря Крестовского.

• Дед — Василий Матвеевич Крестовский (1775—8.12.1850). Выпускник Первого кадетского корпуса и Военно-медицинский академии. В 1805 году в качестве врача участвовал в Аустерлицком сражении. Был женат на Прасковье Петровне (2.10.1788—24.05.1814). Работал штатным врачом в Придворной больнице. В 1822 году надворный советник. В 1824 году коллежский советник. В 1837 году статский советник.
• Бабушка — Фёкла Анкудиновна Крестовская (ум. 3.12.1861). В 1841 году купила имение Русско-Высоцкое. Похоронена там в Церкви Николая Чудотворца рядом с Варварой Шац. По её завещанию в 1866 году был выстроен второй придел, освящённый во имя равноапостольной Фёклы. Строительством руководил архитектор Львов. После смерти Крестовской село перешло в наследство её родственнику Степану Дмитриевичу Вальватьеву.
• Отец — Владимир Васильевич Крестовский. В 1844 году штабс-капитан, проживал в 1 кв. придворного Госпиталя.
• Мать — Марфа Осиповна Крестовская (урожд. Товбич) (9.02.1819—20.02.1896). В Санкт-Петербурге в 1868—91 гг. жила по адресу 11 рота Измайловского полка, д. 10, кв. 1. В 1893-96 гг. жила на Шпалерной, д. 68, кв. 55.
• Брат — Леонид Владимирович Крестовский (16.04.1853—13 марта 1928)
• Брат — Александр Владимирович Крестовский (3.02.1877—30.04.1885)
• Сестра — Клеопатра Владимировна Майкова (ум. 22.03.1880)

Студент, нищий, журналист, писатель, офицер, придворный, путешественник, чиновник, издатель – это все он, Всеволод Крестовский

Этот несимпатичный мир привлекал Федора Достоевского, Владимира Гиляровского, Александра Куприна. Хрестоматийное "Преступление и наказание", "Хитровка", "Яма". А еще — Чехов интересовался. Во время путешествия на остров Сахалин. Всем им было о чем написать по этому невеселому поводу. Но первым стал Всеволод Крестовский.

Текст: Михаил Быков, фото предоставлено М. Золотаревым

В 1926 году был опубликован роман Владимира Обручева "Земля Санникова". В романе герой с фамилией Крестовский отсутствует. Но в замечательном одноименном фильме, созданном в 1973 году, есть персонаж — авантюрист Евгений Крестовский, офицер, бретер, выброшенный судьбой на северный край империи, где все, что ему остается — петь и пить. В ожидании серьезного приключения. Актер Олег Даль исполнил роль безукоризненно. Настоящий Крестовский был полной противоположностью персонажа, сыгранного Далем. Впрочем, скорее всего, авторы сценария ориентировались не на историческую фигуру, а попросту нашли подходящую роли фамилию.

Всеволод Владимирович Крестовский. 1880-е годы

Но судьба Всеволода Крестовского вполне заслуживает того, чтобы сценаристы обратили на нее внимание. Хотя вряд ли мы найдем современника, который назвал бы Всеволода Владимировича авантюристом и бретером. Но... Такой судьбе мог бы позавидовать любой склонный к авантюризму мужчина. Студент, нищий, журналист, писатель, офицер, придворный, путешественник, чиновник, издатель — это все он, один из самых популярных подданных Российской империи последней трети XIX века.

МАЛЬЧИК

Детство и отрочество Всеволода Крестовского ничем не примечательны. Он родился в феврале 1839 года (по другим данным — 1840-го. — Прим. ред.) в имении Березянка Таращанского уезда Киевской губернии, принадлежащем его бабушке. Хотя мог бы при ином стечении обстоятельств появиться на свет в самом Петербурге. В столице служил его отец, отставной уланский обер-офицер. Но офицерского пенсиона и жалованья комиссара при Санкт-Петербургском военно-временном госпитале едва хватало на жизнь одному человеку. Это только звучит грозно — комиссар! На деле — помощник смотрителя по хозяйственной части, то бишь завхоза. Так что о содержании супруги и ожидаемого младенца в дорогущем по уровню жизни Питере и речи быть не могло. Потому и отправил бывший улан Владимир Васильевич супругу Марфу Осиповну в нужный момент в усадьбу Березянка.

Василий Иванович Водовозов (1825–1886), русский педагог, переводчик, детский писатель

Романтика сельской жизни среди красот Малороссии, в окружении дворовых одногодков и иноязычных гувернеров закончилась в тот момент, когда мальчика отправили в столицу, в 1-ю Петербургскую гимназию. Заведение, надо сказать, привилегированное. Отсюда и первая загадка: как провинциальный дворянский сын смог туда угодить? Но — угодил. Гимназисту Крестовскому повезло. Словесность в гимназии преподавал Василий Водовозов, один из самых ярких педагогов середины XIX века. Довольно сказать, что Василий Иванович свободно владел десятью языками, переводил на русский Анакреона, Горация, Байрона, Гёте, Беранже. Он и приметил в гимназисте Крестовском проблески литературного дара. Правда, один из первых рассказов Всеволода, "Вдовушка", оказался в руках у гимназического начальства и был приговорен к сожжению. Крестовскому были строго-настрого запрещены литературные эксперименты. Но поддержка учителя и твердый характер оказались сильнее запретов, исходящих от высокого начальства.

1-я Санкт-Петербургская гимназия на Ивановской улице. Фото конца XIX века

СТУДЕНТ

В 1857 году Крестовский поступил в Петербургский университет на историко-филологический факультет. В том же году Всеволод начал активно сотрудничать с самыми известными изданиями: "Отечественными записками", "Русским словом", "Русским вестником", позже — "Временем", "Эпохой". Иными словами, его привечали такие маститые редакторы, как Андрей Краевский, открывший России гений Лермонтова, Аполлон Григорьев, Дмитрий Писарев, Михаил Катков, наконец, братья Достоевские. Публиковал стихи, рассказы, переводы. Самое время сказать, что Крестовский владел французским, немецким, латинским, древнегреческим языками в совершенстве. Со временем и по необходимости мог изъясняться на английском, польском, японском и иврите.

Довольно быстро Крестовский стал своим в петербургских литературных кругах. Его талант особо отмечали Аполлон Григорьев и Лев Мей. Но не только литературные способности привлекали внимание к юноше. Он удивлял несвойственной возрасту строгостью, молчаливостью, выверенной самооценкой. Уже тогда первоначальный смысл слова и действия для него был именно первоначальным. Честь — значит честь, разврат — значит разврат, свобода — значит свобода. Он и писал так всю жизнь, без всякой потуги на то, что после получило название "авангард", когда белое превратилось в клетчатое, а небо — в паркет.

Студентом Крестовский пробыл недолго. Ушел "по нездоровью". Скучно стало. В "Русском слове" Григорьева в качестве штатного сотрудника было куда как веселее.

<< = В.В. Крестовский. 1860-е годы

НИЩИЙ

Году эдак в 1860-м Крестовский познакомился с дочерью балетной примы Екатерины Гриневой — Варварой. По крайней мере, так вещает официальная биография писателя. Однако Матильда Вазем, принявшая имя Екатерины и фамилию первого мужа — Гринева, родилась в 1848 году и по всему родительницей будущей жены Крестовского быть никак не могла. К слову, среди воспитанниц Вазем—Гриневой—Насиловой была Матильда Кшесинская. Но все сие не столь существенно. Важнее то, что 22-летний литератор и его 20-летняя избранница заключили скоропостижный брак и поселились... на заброшенной даче в глубине Петровского острова на окраине Петербурга вследствие абсолютного отсутствия средств к существованию. Спали на сене, гостей, коих было немало, принимали сидя на полу. Собственно, благодаря гостям, среди которых числились Николай Лесков и братья Владимир и Константин Маковские, молодая чета выживала в буквальном смысле слова. Литература, как и сейчас, кормила далеко не всех. Однако довольно скоро количество публикаций превратилось в качество гонораров. И Крестовский с женой перебрались на приличную квартиру.

Унтер-офицер и обер-офицеры. 1855–1857. Из книги "Рисунки к Истории лейб-гвардии Уланского Его Величества полка"

Но прежде будущий исследователь петербургского ада добывал хлеб насущный репетиторством. Среди учеников волею случая оказался помощник надзирателя над Сенным рынком Иван Путилин. Кто увлекается криминальными сериалами, помнит 8-серийный цикл "Сыщик Путилин" с Владимиром Ильиным в заглавной роли. Так вот, фамилия героя выбрана не произвольно. Путилин в благодарность за получаемые знания приглашал Крестовского на различные мероприятия, проводимые его ведомством в особо примечательных местечках вроде знаменитого некогда заведения "Ерши" у Аничкова моста на Фонтанке. Со временем Крестовский стал наведываться на "малины" уже без всякого прикрытия. Изучал нравы, быт, особый язык уголовного мира, известный сегодня под названием "феня". Позже Всеволод Владимирович даже составил словарь тех существительных и глаголов, на которых изъяснялись "внесословные" люди в середине XIX века. От нынешнего, надо заметить, отличается изрядно.

Одеваться в тряпье, закусывать "полугар" подсохшей горбушкой и держать наготове кулаки жителю заброшенной дачи на Петровском острове было не привыкать. Впрочем, к тому времени, когда упомянутые гонорары позволили жить безбедно и вызрела идея романа "Петербургские трущобы", маскарад и отвратительные зелье и пища превратились в производственную необходимость.

Обложка книги "История 14-го уланского Ямбургского Ее Императорского Высочества великой княжны Марии Александровны полка. 1771–1871″ (СПб., 1873–1874)

ПИСАТЕЛЬ

Слава обрушилась на Крестовского в одночасье. Едва в 1864 году в "Отечественных записках" начали публиковать главы из романа "Петербургские трущобы". И ладно бы писатель делился с публикой только "картинками с натуры", увиденными, так сказать, изнутри. У него уже был определенный литературный и журналистский авторитет, и генерал-губернатор Санкт-Петербурга светлейший князь Александр Аркадьевич Суворов дал приказание не препятствовать Крестовскому в желании посещать тюрьмы, психлечебницы, странноприимные дома и прочие заведения, где маялась особого рода публика. Кроме того, автору "Трущоб" дозволили изучать соответствующие архивы спецслужб.

Роман публиковался в журнале в течение трех лет. А в 1867 году вышел отдельным изданием в четырех томах. Монументальный труд, надо признать. Однако, как нередко случается с популярными произведениями, после смерти писателя нашлись "исследователи", ставшие утверждать, что перо, написавшее "Петербургские трущобы" — это вовсе не перо Крестовского, а перо литератора Николая Помяловского. Был такой средней руки литератор на Руси, скончавшийся в 1863 году от белой горячки. Зачем и кому понадобилась эта интрига, теперь уже не узнать. Но что было, то было. Опроверг инсинуации тот же Иван Путилин, уже в качестве начальника сыскной полиции империи: "От первой до последней строчки роман принадлежит Крестовскому. Я сам сопровождал его по трущобам, вместе с ним переодеваясь в нищенское платье. <...> Наконец, я самолично давал ему для выписок дела сыскного отделения, которыми он широко пользовался, потому что почти все действующие лица его произведения — живые, существовавшие люди, известные ему так же близко, как и мне". Подтвердил авторство Крестовского и Иван Маркузе, журналист и переводчик, работавший у писателя кем-то вроде литературного секретаря.

Павел Вильгельмович Лаппа-Старженецкий, полковник, нижегородский полицмейстер

В то время, когда первый русский роман об антиподах Онегина, Печорина и даже Базарова еще не успел поразить общество точностью и яркостью, с которыми описывались лица и нравы "дна", Крестовский ненадолго сменил ипостась. Он расстался с женой, которую никак не устраивало постепенное жизнеустройство. После нескольких месяцев в стоге сена ее требования очень быстро перескочили через категории "столбовая дворянка" и "вольная царица" и устремились к состоянию "владычица морская".

В 1863 году, после подавления очередного Польского восстания на территории Российской империи, Крестовский по поручению МВД отправился в Варшаву, изучать подземелья древнего города, где прятались в дни бунта сепаратисты. "Внутренние" генералы рассудили верно: раз в петербургских трущобах не пропал, значит, и варшавские катакомбы осилит. Судя по рабочим запискам Крестовского, осилил.

А.Ф. Першаков. Портрет адмирала Степана Степановича Лесовского. Вторая половина XIX века

А что роман? Расхожее определение ему — авантюрный. Что-то вроде современных потуг господина Акунина. Но вот Достоевский считал иначе. Федор Михайлович публично упрекал себя в том, что "упустил из "Эпохи" такое сокровище, как "Петербургские трущобы", которые привлекли массу подписчиков "Отечественным запискам" Краевского". Да, стиль Крестовского несколько тяжеловесный и многословный, не чета легкому перу его современника Ивана Тургенева. Но это вовсе не беллетристика в обычном смысле слова. Это большая литература, поднявшая проблемы, которые ранее казались несуществующими.

Номер газеты "Варшавский дневник" от 4 апреля 1891 года. С 1892 года В.В. Крестовский редактировал это издание

ОФИЦЕР

В 1868 году Крестовский решил кардинально изменить привычную жизнь. Он поступил юнкером в 14-й уланский Ямбургский полк, квартировавший в Гродненской губернии. Где прекрасный Петербург, где красавица-жена, где запредельная популярность? По поводу популярности современники свидетельствовали, что ради получения в библиотеках романа Крестовского следовало записываться за месяц. По поводу жены, так отношения разладились за несколько лет до этого решения. По поводу столицы, так писатель никогда не страдал страстью к великосветской жизни. Наоборот, в гостиных Петербурга выглядел отстраненно и насупленно.

Еще одним мотивом, послужившим такому решению, стала история в Нижнем Новгороде, в которой Крестовский зарекомендовал себя принципиальным и последовательным гражданином. Оказавшись в волжской столице, он волей-неволей стал свидетелем запредельных злоупотреблений, которые позволял себе тамошний обер-полицмейстер Лаппа-Старженецкий. Говоря современным языком, возмущенный Всеволод Владимирович развязал полноценную пиар-кампанию, целью которой провозгласил борьбу с бюрократом и хамом. Дополнительным стимулом для Крестовского был тот факт, что оба они были этническими поляками. Стало быть, полицмейстер не только власть позорил, но и нацию. В понимании писателя. Суды тянулись не одну неделю, но в итоге правда осталась за Крестовским.

Спустя два года после поступления в полк Крестовский произведен в офицеры. Заметно выделявшийся из среды коллег образованием и даром слова, он сразу получил особое задание: написать историю полка. Причем делать это предстояло не по месту полковой стоянки в Гродно, а в Петербурге, при Главном штабе. Задание было не простым. Не в том дело, что не о чем писать. Ямбургцы вели историю с 1806 года. Сложность заключалась в том, что поручение исходило непосредственно от шефа полка — великой княжны Марии Александровны, дочери императора Александра II. И это несмотря на то, что за Крестовским тянулся шлейф записного дуэлянта. Как-то некий присяжный поверенный Соколовский публично позволил себе некорректно высказаться в адрес офицера Крестовского. За что, естественным образом, был вызван на дуэль. От поединка юрист отказался, за что, столь же естественным образом, был наказан двумя пощечинами. Улан получил две недели гауптвахты, в формуляр проступок не занесли, но об истории знали многие. При дворе — тоже. На другой чаше весов были замечательные записки этого офицера о службе — "Очерки кавалерийской жизни".

В.В. Крестовский. 1865 год =>>

С поручением Крестовский справился отменно, что оценила не столько великая княжна, сколько сам государь. И в 1872 году поручика Крестовского перевели в лейб-гвардии Уланский Его Величества полк. С точно таким же заданием — написать полковую историю теперь уже гвардейских улан — Александр II обратился к офицеру в 1875 году. И едва труд был закончен и одобрен, как публицистические таланты Крестовского оказались востребованы на русско-турецкой войне. Он отправился на дунайский театр военных действий в качестве редактора "Военно-летучего листка". А вернулся с боевыми наградами: тремя российскими и тремя иностранными орденами. И чином штабс-ротмистра. Дрался всюду, откуда приходилось писать репортажи. В том числе — под Плевной. Дошел с передовыми частями до Адрианополя. На страницах газет с очерками Крестовского император неизменно ставил пометку "Читал с особенным любопытством".

<<= Мария Всеволодовна Крестовская, в замужестве Картавцева (1862–1910), дочь писателя

ПУТЕШЕСТВЕННИК

После войны Крестовский получил возможность вернуться к литературе. Задумал и начал писать трилогию: "Тьма Египетская", "Тамара Бендавид" и "Торжество Ваала". Благо и до войны, и после имелась возможность изучать непростое положение евреев, живущих в черте оседлости. Гродно, где стоял его полк, Варшава, где находился штаб группы войск — это все те места. И местечки. "Я считал необходимым подковаться, так сказать, на четыре ноги, ибо знаю, что первое возражение, которое может быть сделано мне из еврейско-публицистического лагеря, почти наверно будет заключаться в якобы незнании предмета. Но, благодаря примечаниям, ссылкам на источники и выдержкам из оных — надеюсь, легким порицателям придется прикусить язычок, и, таким образом, на этой дорожке им не удастся передернуть карты и подорвать кредит достоверности и точности излагаемого мною", — писал Всеволод Владимирович, объясняя свои старания изучить Тору и Талмуд в первоисточниках.

Однако в 1880 году Крестовский получил очередное — и неожиданное — назначение: должность секретаря военно-сухопутных сношений при главном начальнике русских морских сил в Тихом океане адмирале Степане Лесовском. Это путешествие стало для писателя особенным. И до, и после он сотнями верст мерил землю — но чтобы милями? До Владивостока Крестовский добирался частным порядком вместе, к слову сказать, с адмиралом. Неаполь, Суэц, Индийский океан, Владивосток... Из "Владика" вместе с эскадрой отправился в Японию, в Нагасаки. Официальные источники сообщают, что пробыл он там полгода, якобы по службе. На самом деле в море с Крестовским случился казус: во время шторма парусные канаты изувечили ему ногу, и в японском порту он не столько служил, сколько лечился. Но тоже — не без проку. Вскоре в "Русском вестнике" начали печатать главы из его книги "В дальних водах и странах". Про Японию.

В 1882 году Крестовский сменил океан на пустыню. Его отправили старшим чиновником для особых поручений в Туркестан. Среди прочих особых поручений были и такие: приведение в порядок городской библиотеки в Ташкенте, посольский визит в Бухару и археологические раскопки в Самарканде.

Генерал-фельдмаршал Иосиф Владимирович Гурко. 1878 год =>

ЧИНОВНИК

Впрочем, тут с формулировками есть некоторая путаница. Крестовский, как путешественник, писал очерки и зарисовки о местах, где ему довелось побывать, а как государственный человек — служил. По таким лекалам складывалась его судьба и в следующие годы. Уже не холостые. Из Туркестана он привез в Петербург жену — Евдокию Степановну. На сей раз выбор пал не на наследницу страстей Мельпомены, а на дочь слуги государева. И выбор выдался, как время показало, счастливым. Хотя несколько первых лет молодожены виделись нечасто.

Крестовский, хоть формально и служил в столице, но в течение трех лет, с 1884 по 1887 год, инспектировал земские учреждения в центральных губерниях, которые что тогда, что сейчас в сотнях верст от Петербурга. В апреле 1887 года произведен в полковники и назначен штаб-офицером Корпуса пограничной стражи при Департаменте таможенных сборов Министерства финансов. Универсал, однако. Пограничная стража — оно, понятно, на границе. И вот в течение пяти лет Крестовский путешествует по казенной надобности от границы с Турцией до границы с Германией.

ИЗДАТЕЛЬ

Генерал-губернатор Привислинского края и главнокомандующий Варшавским военным округом фельдмаршал Иосиф Гурко помнил Крестовского по русско-турецкой войне и дружески к нему относился. Когда освободилась вакансия главного редактора газеты "Варшавский дневник", предложил должность Крестовскому. Шел 1892 год. Всеволоду Владимировичу, уже генерал-майору, исполнилось 53. Оно вроде и немного. Но на другой чаше весов — Дунай, Дальний Восток, Туркестан, Кавказ, средняя полоса... Не довольно ли? И он принял решение осесть в Варшаве. К тому же — родина предков. Кто знал, что маститому литератору на польской земле предстоят бои непривычного характера. Куда там ворам из питерских "Ершей" да японским самураям, турецким янычарам да бухарским бекам...

"Варшавский дневник" был официальным СМИ, представляющим точку зрения Петербурга на все происходящее в русской Польше. А в русской Польше конца XIX века происходило разное. Всегда внутренне свободный и самолюбивый Крестовский оказался между двух огней. По нему лупили польские националисты, не щадили его и официальные власти. За три года весьма плодовитый литератор произвел на свет только один рассказ. Чем подтвердил собственные слова: "Если вам нечего сказать своего, лучше не пишите, а повремените, пока явится эта внутренняя потребность высказаться. А она явится непременно и тогда — с Богом!"

Непременно явится... Она — эта потребность — больше не явилась. Основоположник русского романа о "дне" умер в 1895 году, оставив шестерых детей, среди которых и вполне известная писательница Мария Крестовская-Картавцева.

В "Очерках кавалерийской жизни" Крестовский писал: "В ночь перед выступлением солдат просыпается очень рано. Еще небо темно и играет яркими звездами или подернуто мглистым, холодным сумраком; еще вторые петухи только что начинают голосисто перекликаться между собою с разных концов погруженной в глубокий сон деревни, а уже солдатик, зевая и бормоча про себя: "Ох тих-тих-ти-их... Господи Иисусе Христе!" — протирает кулаком глаза, натягивает сапожища, набрасывает на плечи шинель и по хрусткой, заморозковой почве пробирается через двор к конюшне, где, мерно хрустя зубами и изредка пофыркивая, стоит его конь в ожидании утренней уборки. В ночь перед выступлением солдату обыкновенно плохо спится: все кажется, даже и во сне, что не успеешь убраться, что проспишь тот час, когда, идучи вдоль сонной деревни, эскадронный трубач на старой, дребезжащей трубе зычно и отчасти фальшиво протрубит в ночной тишине знакомые звуки генерал-марша".

Кто-кто, а Всеволод Крестовский просыпался рано. Иначе как бы успел все, что успел?

• Первый брак
  • Жена — Варвара Дмитриевна Крестовская (Гринёва) (ум. 19 июля 1879), актриса
    • Дочь — Мария Всеволодовна Крестовская (1862—1910), писательница.
    • Дочь — Екатерина Всеволодовна Крестовская (р. 31.08.1867)
• Второй брак
  • Жена — Евдокия Степановна Крестовская (урожд. Петрова, в первом браке Лагода) — дочь статского советника, вдова Александра Николаевича Лагоды (1846—1883) бывшего чиновника особых поручений при Туркестанском генерал-губернаторе.
  • Дети:
    • Владимир Всеволодович Крестовский (1888—1969), врач, организатор здравоохранения;
    • Василий Всеволодович Крестовский (1889—1914), художник;
    • Ольга Всеволодовна Крестовская (1891—1976), писательница (литературный псевдоним — «Ольга Йорк»);
    • Игорь Всеволодович Крестовский (1893—1976), скульптор.