Наверное, Португалию, как, впрочем, и любую страну, нужно навещать с определенным настроением, задающим, так сказать, тон. Тон путешествия. Тон приключения. Тон общения. И знакомства.
Для меня это настроение возникло из случайно вычитанных в путеводителе строчек Фернандо Пессоа : «В круговороте смерти и земли душа и парус выплывут из дали».
Черт его знает, почему.

Круговорот начался, когда самолет снижался над Лиссабоном. Мы заходили на низкий вираж, и город рассыпался на желтые квадратики кварталов, домиков и даже окошек. Я увидела реку, а через нее мост, как Золотые Ворота, паутинчатый и воздушный. Над городом летела фигура Христа, раскинувшего руки.
- Лижбоа! Ваш выход.

В слове «Лижбоа» слышится неспешность, ленца и полуулыбка.
В Португалии вообще никто никуда никогда не торопится. Зачем? Посмотрите вокруг, на реку, впадающую в океан, на солнце, укатывающееся в синее марево, на рыже-желтые апельсины, лениво падающие на землю, как в замедленной съемке. Они никуда не спешат и все успевают. И ты тоже притормаживаешь, задираешь голову вверх и счастливо улыбаешься. Подошвы легких босоножек скользят по мощеной круглыми отполированными камушками мостовой, пахнет ванилью, корицей и кофе, впереди целых две недели и вся страна…

Страна небольшая.
Я полагаю, что на поезде ее можно проехать с севера на юг часов за 10-11. На машине, возможно, побыстрее.
10,5 млн человек. Не густо.
Экзотично, дружелюбно, некриминально, красиво, дешево и очень интересно.

Касательно общения.
Мой превосходный, практически безупречный (:)) английский почти не пригодился. Когда я пафосно начинала фразу с непередаваемым лондонским акцентом, наиболее вежливые коренные жители почтительно просили повторить еще раз и слушали, как непонятную, но красивую музыку, закрыв глаза, приходя в себя только после моего вопрошающего тычка в бок. Менее вежливые начинали улыбаться так широко, как могли, брали меня за руку, метров пять вели в нужном направлении (если я спрашивала дорогу) и напутственным пинком препровождали куда надо. При этом весело гмыкали себе под нос – ну надо же, эта инглезе. Инглезе (то есть я) недоуменно и обиженно смотрела на них в непонятках. Тогда на простом португальском языке мне объясняли, что не фиг выпендриваться, достаточно внятно произнести названия предмета, который нужен, и произвести вопросительный жест рукой. И даже малое дитя меня поймет. И поможет. А все эти куд ю, вуд ю и шоу ми плиз – паньские вытребеньки.
И это было правильно! Быстренько усвоив с десяток слов, выражений и названий на португальском, я прекрасно обходилась ими все две недели, а в один из последних дней даже сорвала бешеный аплодисмАнт в одном маленьком кабачке, лихо попросив по-местному два пирожка с начинкой из картошки и трески и два вина для себя и сеньоры маман, поняв, сколько надо давать денег, и поблагодарив тут же.

Касательно достопримечательностей.
В Лиссабоне запомнилось – завтраки на 10 этаже в стеклянной веранде с видом на весь город, Жеронимуш (не могла поверить, что это кружево из камня, пока не погладила ладошкой), музей старинного искусства (Босх, Веласкес, Брейгель, и вообще прекрасная коллекция), подъемник Сан-Жуста, смешное метро, поезд интерсити с тихой классической музыкой и памятник первооткрывателям. Точно такой, как я себе представляла. А еще камера обскура! Мама дорогая! В средние века за это и сжечь могли!

Настоящим взрывом был Порту. Всегда второй, как зовут его в Португалии. Тем не менее, компактный, живописный, весь в азулежу (это такие бело-синие изразцы, которыми облицовывают здания и снаружи тоже, выкладывая целые картины), целые кварталы, застроенные в стиле ар нуво, вокзал, в котором я стояла минут пять, разинув рот от такой красоты, портвейновые подвалы, Больса (это здание бывшей биржи, а теперь музей) и кафе «Мажестик», где мы каждый вечер пили вино верде (зеленое вино, которое чрезвычайно освежает и бодрит). Кораблики на реке, людской муравейник на торговых улочках, памятник Генриху-мореплавателю и портвейн! портвейн! Портвейн! Как много я про него теперь знаю!

Коимбра – чудесный городочек. Река, мост, кафедральный собор, который двухъярусный внутри ( я такого не видела ) и оттого воздушный, ресторанчик в 5 метрах от собора, превосходная ягнятина в вине и вдруг подарком нежданным – фаду. В Коимбре это мужское занятие. Без микрофона, под двенадцатиструнную гитару, камерно так. Мне очень понравилось.

Баталья - резное восхищение. Обидуш, в котором все еще продолжается 16 век, белый, голубой, желтый, с розовыми кустами, синим небом и высоченной крепостной стеной, на которую я поперлась, невзирая на боязнь высоты. Эвора – бело-желтая. Ну, там присоветованная братцем Мальдорором часовня на костях. Жуткое зрелище. Ужасно гнетущее.
Кстати, для братца специально припасла одну фотографию, выложу, посмеетесь.

Синтра – боже, какая красота, все эти парки, дворцы, особенно тот, который Паласиу Пена! Королева Амелия уехала оттуда в 1910 году, после убийства в 1908 мужа и сына. Дворец остался весь набитый жизнью, не разрушенный, не разграбленный, просто на минуту оставленный хозяевами дом. Кстати, именно он – прототип нашего Дома дружбы народов на Воздвиженке.
Мануэлино – это очень красиво, это мавры, морские узлы (символ королевской династии Браганса), цветы, горгульи и фантастический труд.

Касательно едально-питейности.
Превосходная еда. Причем везде, где бы ты ни сидел, - в приличном ресторане или малюсенькой закусочной, - тебя накормят вкусно и немерено. Когда я увидела, что такое полпорции бакаляу (это треска с картошкой), то поняла, что порция меня разорвала бы.
Пирожные разные. Самые знаменитые – с заварным кремом. Шоколадные конфеКты с вишней внутри – невыразимо вкусны.
Вино (за исключением вино верде) против французского не потянет (хотя это вопрос вкуса), но и стоит соответственно. Зато портвейн бьет все и всех. Продающиеся везде Сандеман и Оффли – это…как бы сказать…попса! Это лейбл. Купите другой, стоящий чуть повыше или пониже, в запыленной бутылочке, с неяркой этикеткой. Купите! Привезите домой винтаж 1995 года, вспомните, что там было у вас примечательного в этом году. Снимите оплетку. Пробочку в сторону. Вдохните. Там, в бутылке, запах 1995 года, лета, солнца, винограда. Вы почувствовали себя на 10 лет моложе? Вы вспомнили, как вы улыбались тогда? Свое смешное платьице, другую стрижку, книжку, которую читали тогда, песенку, которую насвистывали? То, что казалось таким важным? Что забавляло? Куда вы спешили и как легко бежали? Любимые словечки? Человека рядом с вами? Вы вспомнили? А теперь сделайте глоточек. И запомните вкус. Это вкус ваших воспоминаний.
Мда…

На улицах там произрастают апельсины и прочие фиги.

В один из вечеров, воодушевленные бутылочкой вино верде, сытые, довольные и изрядно навеселе, мы возвращались под звездами домой, орали крики, смеяли шутки и даже пытались плясать песни, как вдруг чу! Я была поражена! В самую голову неизвестным плодом темно-зеленого цвета в желтую крапинку. Плод был размером с кулак, и была б я трезвая, был бы у меня пролом черепа. Оглядевшись в поисках первоисточника плода-убийцы, я поняла, что напал он на меня по собственной инициативе, а не брошенный чьей-то преступной рукой. Мы поволокли его домой, ухвативши за хвост. Утром понесли в супермаркет на опознание. Продавцы сбежались со всех отделов. Нюхали его, теребили, ковыряли коготком. Не лимон, не лайм, не фига, не апельсин. Поочередно продавцы, пряча глаза, отказывались идентифицировать врага и возложить на него ответственность за покушение. Нет-нет, никакой добропорядочный португальский фрукт не мог себе позволить такого, мэм. Мы не знаем его, мэм. С крайним отвращением плод-убийца был уложен в бумажный пакет и вручен мне. Даже руки начали вытирать о фартуки, что вы, мэм, какой позор! Такое отношение к нашим гостям! Ай-я-яй!
Нераскаявшийся зеленый террорист лежит у меня в холодильнике и ждет новой удобной минуты.

Касательно табакокурения.
Курить можно везде! Кроме, пожалуй, музеев, да и то в Больсе мне разрешили покурить в анфиладе, где винные магазинчики. Т.е. практически внутри. Табак хороший. Я даже не кашляла.

Касательно общего впечатления.
В последний день ездили на мыс Рок.
Человек создал много удивительно красивых предметов. Это вызывает восхищение.
Но против природы, против того, что может быть создано просто ветром, волнами, временем…наверное, ничто не выстоит. Или вернее, ничто не вызовет такого восторга, захватывающего дух.
Я стояла на самом краю земли. Край вдавался в океан, как нос парусника. Волны рассыпались в сверкающие соленые осколки. Ветер рвал кожу со щек. Солнце садилось. Душа и парус летели на закат.

Вот так замкнулся круг.
Мне очень понравилась Португалия.
Очень.