«…самое раннее, что я помню, - пароход на рейде. Огромный, серый, с трубой. Почему серый, почему с трубой, не знаю. Детское впечатление. Через два дня мы поплывем на нем в далекую страну, - сказала мать. Потом мы пошли собирать вещи.
Через два дня на пристани была огромная толпа. Помню море воды впереди, море людей сзади и деревянный трап, перекинутый между ними. Топот ног, крики. Я шел, крепко вцепившись в материну юбку, старательно стуча башмаками по каждой перекладинке, и вдруг остановился на самой середине моста и медленно обернулся. Красивый пестрый город, которого я больше не увижу никогда, волнующаяся толпа, порыв теплого ветра и блеснувшие на солнце крылья чайки, соль на губах…»

перебивка кадра

«…солнечный день, ветра нет совсем и очень тихо, что странно в самом центре огромной столицы. Передо мной нагретая каменная плита, гладкая, серая. Стопка водки, пепельница с зажженной сигаретой. Плюшевый мишка с круглыми удивленными глазками, прислонившийся спинкой к исписанному пестрыми, словно вывязанными буквами, камню. Это странная надпись, какая-то веселая, разномастная, с точечками, закорючками, пляшущая. Я даже не сразу ее разбираю…Сигарета догорела. Откуда-то неслышно вывернулся мужик, закурил и положил новую «житанину» взамен окурка. Выпрямился и посмотрел поверх высоких сочно-зеленых деревьев на бледное, выгоревшее, летнее небо. Я посмотрела туда же, обернулась, а он уже тихонько ушел. Я присела на корточки перед плывущим из пепельницы дымком, буквы стали складываться в имя. Вдруг оно узналось, прыгнуло в глаза. Имя…»

перебивка кадра

«…в кабаре Rive gauche дым коромыслом. Джаз!!! Борис Виан, труба, этот небритый носатый парень, который делает Диззи Гиллеспи, целая банда. Девчонки в коротких юбочках, глазки подведены, бокал вина, синий дым сигарет «Житан»…И вдруг пронзительно нежно :
Я забывал себя в других, конечно
И песня их казалась вечной
Со временем мне слушать
Надоело
И с этим ничего тут не
Сделать
Кто сочинил тебя, увы,
Не знаю
Но кажется – Превер и Косма…
…появилась откуда-то маленькая, с кошачьей мордочкой, наивные глазки, пухлые губки, странная взрослая улыбка. Нарисовалась из музыки, дыма, парижских запахов, цветов с бульвара Капуцинок, духов Герлэн. Сердце дрогнуло. Дурочка. Доверчивая, красивая…что я могу тебе отдать, кроме всей жизни, кроме сердца, что?
Kiss me hardy
Kiss me my love…»

перебивка кадра

«…ну вот, мой последний подарок, песня для тебя Initials B.B. Теперь их знают все. Наперебой зовут тебя сниматься в кино, петь, рекламировать. Ты в тусовке, я в стороне. Я вложил в твою хорошенькую глупую головку свои мысли, своевременные и нужные слова, научил интонациям, красивым жестам, придумал образ…Только в сердце не вложил чувства. Не нашел его у тебя…
Black trombone
Monotone
Le trombone
C`est joli
Он неистов
В черном диске
Растворится
Моя грусть…

перебивка кадра

«…мне сказали, что на этом концерте меня пристрелят. Ха! Насолил, видно. К черту! Есть такая замечательная штука – русская водка. С ней под выстрелы не страшно. Улыбка вышла скверной. Небритый, невысокий, с сигаретой в руке он вышел на подмостки. Его музыканты жались в кулисах. Он один. Как в детстве, море людей впереди. Поворачивать поздно, он на середине качающегося трапа. Свист, крики, топот. Он запел. Негромко, хрипловатым голосом. Марсельезу. В стиле рэгги. Сначала его заглушали, потом шум начал стихать, к нему присоединился пианист, трубач…
Да, мужество вызывает уважение. Даже если ты готов порвать врага в клочья, а он умирает достойно, ты не можешь его не уважать. Концерт просто вошел в историю…
…он продолжал нарываться. На смерть, нещадно куря. На осуждение, оставаясь другим. На одиночество, вычеркивая любовь…»

перебивка кадра

«…Искатели приключений. Девушка с прозрачными глазами, челкой по брови, русыми летящими волосами. Не такая, как все. Выжигает по железу. Металлическое платье, странные скульптуры. Потом бросить все и на катере с двумя такими же авантюристами по жизни в море на поиски сокровищ. Или приключений.
На ремингтоне портативном
Я твое имя отстучал
Эль-Е, а за ней Тэ-И-Тэ-И-А.
Летиция…Она была сокровищем, которое море забрало взамен бриллиантов.
Летиция очень похожа внешне на его жену. Как будто актрису выбирали специально.
Вместе с женой он спел известнейшую Je t`aime…moi non plus, написанную для другой. Другая не захотела? Пусть. Она заменяема. Песня – нет.
Они все заменяемы. Дуэт с Катрин Денев? Всегда, пожалуйста. Водки и «житан». А хочется рвануть, как Bonnie and Clyde…Как будто стыдясь нежности в песнях, гнал нежность из жизни.

Какая обжигающая смесь еврейской крови и французской культуры! Какая жизнь-игра всегда на разрыв аорты…»

перебивка кадра

«…пепельница с плывущим над ней дымом сигареты. Пианино. Кабак. Тапер. Как всегда, пьян и небрит. Как всегда, рвет душу. Элиза, Элиза…Кошачье, трогательное, глазастое личико Ванессы Паради. Его дочь тоже хотела его убить? Элиза, Элиза…За что?
Маяк. Он помахал рукой пароходу. Соль на губах…
Фильм снят в память о нем. Его друзьями, его почитателями, теми, кого он научил чувствовать жизнь…Другую, непохожую…»

перебивка кадра

«…его могила на кладбище Монпарнас не похожа на могилу. Она похожа на откинутую крышку рояля со стопочкой водки, пепельницей, плывущим дымом сигареты, плюшевым мишкой и пестрой вязью букв, дающих имя – Серж Гейнсбур. Он сам просто куда-то отошел…

Я оглянулась, быстро закурила новый «житан» и аккуратно положила его на край пепельницы. Это тебе, Серж. За искрящееся сумасшествие и бешеный угар шестидесятых, за супрематизм семидесятых, за безжалостность к себе, за жизнь на пределе и за пределом, за непохожесть, за небоязнь, за музыку души, за немногословные французские фильмы, где чувства сыграны взглядом, и взгляд бьет в сердце, за тоску черного тромбона, за южные моря, куда ты так и не попал, но которые тебя ждут, за романтизм (не смейся, ладно, но этому у тебя учишься прежде всего), за свободу внутри себя, за грусть и нежность, за твою Францию, за то, что я живу после тебя и могу слышать, видеть и пытаться думать, как ты.
Проходят дни –
Былое счастье
Никак не может умереть
Прямо как в песенке
Превера…
J`abandonne
C`est fini…»