Понедельник. Утро. Down. Звонок подружки :
- Собирайся, дорогая, мы идем в «Панчо Вилью».
- Они что, открылись?
- Да, на Большой Якиманке. В 19-30. Жду.

Я очень люблю мексиканские рестораны. За антураж – деревянные лестницы, грубые потолочные балки, нетесаные столешницы и отполированные попами скамьи, за мешки с песком, сваленные в могучую кучу, чтоб удобно прятаться и отстреливаться, за сомбреро там и сям, за портреты революционеров с большой дороги, за расписания дилижансов, за меню в кожаных переплетах с заклепками, за размеры и названия блюд, от которых сразу хочется ослабить узел платка на горле, сдвинуть шляпу на затылок, с грохотом вытянув ноги в пыльных кожаных сапожках, опереться спиной о каменную шершавую стенку, и ткнуть пальцем – Это!

Лас Пальмас, Дос Пассос!!!

Вот под низкой лампой склонились над столом, выбирая еду, две светленьких, две темненьких и одна рыжеватая головы. Большой сбор подружек! Вина нам, вина домашнего, в глиняных мерзавчиках и стаканчики тоже глиняные, салатов с невообразимыми соусами в этой вашей кукурузной лепешке, в которой вся сила!
Казалось бы, эка невидаль, лепешка, в которую собрано все, что есть в доме – кусочки колбасы, половинка помидора, огрызок баклажана, недоеденная котлета, полбанки грибочков, огурчика постругать, там еще крабовая палочка завалялась, и перчику болгарского добавить, сыр подсохший? Тоже тащи сюда! И перчиком его, и солью, чтоб отбить привкус всего, что может быть. О, незабвенное ирландское рагу, живописанное Дж.К.Джеромом, оно же пицца, оно же волшебная фахитас! Лепеха, которую бедные мексиканские крестьяне брали поутру с собой в далекий и трудный выпас!

Бандерильяс, конкистадорас!!!

Но нет, нет, дорогие, бессовестное вранье это и гнусный поклеп на «Панчо»!
Салат с авокадо, свежайшие креветки, помидоры и огурцы только что с грядки, и чуточку греночек, малюсеньких, хрустящих, исключительно, чтоб деликатно на зубке обозначиться, и соус, соус легкий окутывает все это великолепие.

Ах, мучачос, ай-яй-я-я-яй, компаньяяяя!

Дым плывет сизым облаком, и музыка становится все громче. Черноволосая маленькая девочка лет 10 не выдержала, выбежала в освещенный круг возле барной стойки. Смотрите, смотрите, как здорово танцует, а там и мама подтянулась, и папа вышел, повел плечами. А над моим плечом склонилась девушка-официантка, на ломаном русском стала переспрашивать заказ, плавно перешла на испанский? И засмущалась, маслиновые глазки заблестели, сверкнули зубки в улыбке, а юбка, расшитая, цветная, так и волнуется, зацокали каблучки, защелкали невидимые браслеты или кастаньеты.

Текила, Рио Гранде!!! Сикейрос-Сикейрос!!!

У кого там в личной жизни неудачи, у нас, говорите? Да у кого повернулся язык такое про нас подумать! Все у нас замечательно и новостей полный воз и проблем нет вовсе. А вот и наши фахитас – лепешечки в круглой мисочке под крышкой, на деревянной подставочке раскаленная сковородка, а в ней свининка свежайшая, порубленная в деликатные кусочки, да овощи задушенные (такие томлено-печено-жареные), да блюдечко полумесяцем с гуакамоле, сметанкой, помидорным соусом! Объядение, как говорила моя бабушка!

Энчиладас, тортильяс!!!

А вокруг публика все больше на испанском, английском размовляет. А вот вкрадчивый шепоток втекает в ухо :
- Сигару, сеньорита?
- Асталависта, сеньор!
- Эс устэ испаньола?
- Е сой русса – рассыпается в ответ смех.
И все, и никто не пристает больше, там с этим строго – получил вежливый отказ и уполз, и ни-ни.

Драй Тортугас!!! Тапас!!!

А музыка уже живая, а едой пахнет вкусно, дым сигаретный понимается вверх, а вот у соседей что-то зашипело в сковороде, которую притащили двое маленьких черноволосых официантов. И дядька в белой рубашке, сидящий за соседним столом, уже рукава закатал, и галстук куда-то в карман спрятал и оглядывается, оглядывается, Боливара, наверное, ищет:)
А в туалете у них, извините, не только куры кудахчут и лошади ржут, но в самый ответственный момент поезд надвигается с гудками и стуком колес. А перед туалетом стоит громогласный молодой человек в красной рубашке и рассказывает всем желающим, что это единственный в Москве объединенный женско-мужской WC. Не верьте ему, неправда это! Он просто гость, такой же, как мы, просто голову потерял от звуков гитары, которая уводит с собой кого хошь, и звенит и поет и плачет, а бубен, бубен танцует, не отпускает, а вторит и жжет басовая струна, и со стен уже подмигивают разыскиваемые революционеры, и покачиваются пистолеты, опа! – мягко обрушился столбик сигарного пепла у дядьки за стойкой и прямо в кофе.
Даа! А кофе-то мы и не пили еще!

Санта Эсперанса!!! Мантилья, камарилья!!! Угар!!!

Двойной эспрессо, счет и фотографию на память, пжалста!

Хорошо, когда вот так заканчиваются понедельники. Счет вполне приемлем (правда, не так уж дорого!), удовольствия – море, общение с подружками удалось и любимое заведение живо и здорово.

Кстати, в Питере есть похожий по эмоциям концептуальный ресторан (ну года три назад был) – “Саквояж для беременной шпионки”, но это уже другая история:)