Как-то летом Майки спросил Грустного, не желает ли его инфантильное высочество поднять жопс и пойти развеяться.
Высочество не желало, но после долгих и нудных уговоров согласилось.
Это была присказка. Сказка такова, что, будучи человеком, лишенным познания радости возлияний алкогольной продукции и курения веселящей травы-муравы, я вынужден искать альтернативные способы избавления от тоски-печали.
Либо жрать, либо бояться. Выбор пал на «бояться». А «бояться» проще всего на Крестовском.
Вспомнил, что годика 3 назад мы с Хемо не осилили «свободное падение» и что было бы неплохо пересилить свою боязнь падающих лифтов.
Майки ехидничал, гнусно посмеивался и…
Верите ли вы в закон подлости, как верю в него я?
Выяснилось, что я не боюсь стремительных падений с высоты. Ни тебе дрожащих рук и подгибающихся коленей, ни тебе ощущения, что желудок сместился к горлу, а сердце ушло в пятки. Я был спокоен и пофигистичен как удав, сожравший многострадального слона.
Единственным утешением был бледно-зеленый Майки, в течение 5 минут боровшийся с предательски трясущимися руками, дрожащими губами и срывающимся голосом.
Я не упустил возможности елейным тоном поинтересоваться его самочувствием.
В ответ вышеупомянутый срывающийся голос высказал все, что он думает обо мне и моем извращенном понимании слова «развеяться».
От посещения «катапульты» Майки спасла исключительно моя неприязнь к аттракционам на «резинке от трусов».
