Переход, какой-то стенной кафель. Слова, которые я говорю, напоминают тяжёлые капли воды, падающие на макушку (мою). Я хочу не их, я хочу чего-то другого, меня ведёт и катит.
"Здравствуй,
моя смерть,
Я рад,
что мы говорим на одном языке..."
Строчки получаются не оригинального текста, а произвольные, потому что паузы между словами расставляют себя сами.
"Мне часто был нужен кто-то,
Кому всё равно,
Кто я сейчас;
Кто знает меня,
и откроет мне двери домой..."
Возможно, здесь у меня начинает кружится голова, подгибаться ноги или темнеть в глазах. Я помню, что я ничего не помню. Один-друг-справа,другой-слева. В-груди-шершавая-бумага.
"Учи меня
тому, что может быть сказано мной.
Учи меня
слова безразличны, как нож."
Пауза. Я плохо помню, какие слова должны быть дальше.
"А тот, кто хочет любви,
Беззащитен вдвойне.
И не зная тебя,
движется словно впотьмах."
Всё. Дальше я вообще никаких слов не помню (они есть, но я не помню). Потому отпускает. Я снова начинаю видеть и, разумеется, понимаю, что меня никто не слушает, все двинулись куда-то вправо.
Преодолевая лёгкую неловкость, за ними.
(Имеет смысл поместить продолжение песни, поскольку не мне кромсать аквариумские тексты:
И каждый говорит о любви в словах,
Каждый видит прекрасные сны,
Каждый уверен, что именно он - источник огня,
И это - тема для новой войны.

Здравствуй, моя смерть, спасибо за то, что ты есть;
Мой торжественный город еще не проснулся от сна.
Пока мы здесь и есть еще время делать движенья любви,
Нужно оставить чистой тропу к роднику;
И кто-то ждет нас на том берегу,
Кто-то взглянет мне прямо в глаза,
Но я слышал песню, в ней пелось:
"Делай, что должен, и будь, что будет", -
Мне кажется, это удачный ответ на вопрос;
Но каждый из нас торгует собой всерьез,
Чтобы купить себе продолженье весны.
И каждый в душе сомневается в том, что он прав,
И это - тема для новой войны.)


Конец этого дня для меня. На глаза наворачивается. Стыдно, что наворачивается. Вообще чертовски и невыносимо.
Прострелите мне мозг, это не сильно его испортит.
Меня порывает туда и сюда. Я вспоминаю слова песни не с начала, а перепутав куплеты и начав со второго
"Мальчик, похожий на мага, слепой, как стрела,
Девственность неба разрушивший взмахом крыла.
Когда все мосты обратились в прах, и пепел покрыл пути,
Я сказал ему вслед: "Лети, мой ангел, лети!""
Первый куплет читается как второй. В середине голос замирает: я опять забыла слова. Голос вообще замирает и шатается, как слишком высокий и неудобный человек на предпоследней ступеньке слишком высокой и неудобной лестницы, и как он туда забрался?
Во мне нет ни грамма ритма и артистизма, ни вот столечко я не приличный чтец, а петь даже, конечно, не пробую.
Голосу неуютно находиться там, где он находится, мне тоже не уютно, я порываюсь упасть.
"Крылья сломались, когда ещё воздух был пуст.
Кто мог сказать ему, что за плечами лишь груз?
Кто мог что-то сказать ему - мы знали, что он впереди.
Я шепнул ему вслед: "Лети мой ангел, лети!""
Остановить этот балаган уже нет никакой возможности - ну не падать же на пол, в метро, того и гляди, затопчут. Но мне нравятся эти слова, у меня они выходят без смысла, зато с пафосом. Никому не слышно, что я там бормочу, но это и хорошо, тут такие слёзы в голосе, что боже.
"Я знаю - во всём, что было со мной, Бог на моей стороне,
И все упрёки в том, что я глух, относятся не ко мне.
Ведь я слышу вокруг миллион голосов,
Но один - как птица в горсти.
И я сжимаю кулак: "Лети мой ангел, лети!""
Я падаю на пол, задыхаюсь и тут-то придумываю тот пост про птицу.