Да-да, меня бешено восхищает и греет, и радует безоговорочно любая причастность к творческому процессу.
Мне приятны люди, которые талантливо пишут в моём присутствии, прекрасно поющим я попросту отдаю право собой распоряжаться - они хотят петь, но в какой-то мизерной доле делают это и для меня, поэтому имеют право на всё.
Я из тех, кто ведётся на стихи. На талантливые стихи.
Я сойду с ума от радости по любому поводу: от стихотворения или сказки мне, от использования моего образа, от моего присутствия, от доверия мне, если, конечно, мне нравится то, что вы делаете.
За ощущение твёрдого камня таланта в вашем сердце я прощу вам всё.
Я согласна на раннюю смерть, только если кого-то из моих близких это сподвигнет на гениальное произведение) (Это хоть как-то способно оправдать тот факт, что я уже точно этого не смогу сделать, и ничего из того, что могла бы сделать в этом мире уже не сделаю. В этом и заключается причина моего восторга перед непосредственной причастностью к созданию - это косвенно оправдывает моё собственное существование, ведь неважно как именно помогать чему-то новому появляться на свет. Причина любви таланта как такового просто в любви к красоте, не более того. Это две разные любви. В некоторых людях они сливаются в одну, и это прекрасно.)
Я издалека обожаю всяких великих, из которых что-то вырастет или уже почти.
Я очень, очень люблю своих личных великих, в том числе и поэтому.
Это чу-дес-но.
Эти безмолвно напряжённые спины, быстрые пальцы и шальные глаза. Задумчивость. Вязь слов в голове, идея без оформления, объяснённая в нескольких словах. Миг рождения.
Пишите, сочиняйте, пойте, делайте это любым способом со мной рядом, я хочу чувствовать осмысленность этого мира и непустоту своей жизни.