Я верю в белый лист. Белый, как снег. Белый, как кости дракона. Он лежит на самом дне, глубоко под толщей моря и неба. Белый и непоколебимый.

Я плаваю в мутной воде, я дышу  прозрачным холодным воздухом, а иногда, может даже, сохну и согреваюсь, сидя на облаках.

Когда долго смотрю вниз, вглядываюсь, бывает, где-то там мелькнет-высмотрится мною кусочек белизны, но нет уверенности, что это не отблеск солнца на поверхности воды.

Я – строитель. Бобер, муравьишка или просто бестелесный дурачок. Строю и строю, жилище себе и планы. Строю на облаках  замки из белого камня, строю на воде плоты из пробкового дерева. Потом замки проваливаются сквозь облака в воду, плоты разрушаются во время шторма, так всегда, рано или поздно.

Меня это расстраивает, ведь жилище и планы, по моему мнению, должны иметь при себе покой и постоянство, которыми, я возможно не воспользуюсь, но хотел бы иметь в зоне доступа.  И я начинаю искать новые пути, делаю глубокий вдох и ныряю.

Если плыть вглубь так долго, что забываешь о том, куда ты плывешь и откуда, рыба ты, зверь или бестелесный дурачок; если знать куда плыть, если увидеть в грязно-зелёной мути белый проблеск и держать этот проблеск перед собой даже с закрытыми глазами, можно доплыть до самого дна. Белого листа, бесконечного во всех направлениях, встать на этом белом листе на обе ноги, несмотря на километры воды над тобой, положить камень в фундамент своей постройки, всего один – с большим количеством камней твои хрупкие руки бы не управились – и всплыть снова. Так – много раз. Замки, построенные на самом дне, выглядят не хуже облачных, но они не разрушаются, даже если ты плохой каменщик с глупыми тонкими руками. 

Вот в это я и верю, стоит мне увидеть призрак белизны где-то глубоко, я делаю вдох и ныряю.