- Какое сегодня число?
*сквозь зубы* - Последнее.
- Ура, завтра март!!
*длинно и со вкусом промолчала всё, что думает о собеседнице и завтрашнем дне*

Я не отличаюсь отличным нюхом. Все мои органы чувств работают не иначе, как нормально, если не считать полное отсутствие музыкального слуха. В принципе, мне большего и не надо.
Нет, по сравнению с моим, потравленным всевозможной химией, папой, запахи я ощущаю просто отлично. Я их не распознаю. Я не знаю, что как пахнет, как не знаю как называется «вон тот жёлтенький цветочек» или «эта чёртова улица». (Я вообще часто понимаю, что понятие «живёт в своём мире» ко мне подходит как нельзя лучше, ибо связь с реальным у меня нечётка и сомнительна, но речь не о том.)
Вместо этого я распознаю как минимум три запаха темноты, запах холода, несколько запахов тепла, огромное количество запахов дождя, запах мокрого снега, который недавно упоминала, три или четыре запаха ночи. Ассоциации с событиями у меня преимущественно запаховые. Моя туалетная вода, в зависимости от ситуации, может пахнуть очень по-разному. (Ассоциируется преимущественно с одним событием, но не суть важно.) Запах масляной краски вводит меня в состояние глубокого истинного счастья. Запахи той самой химии, которой потравился, в силу многолетнего общения, папа, кроме одной какой-то гадости, от которой болит голова, вызывают у меня ощущение уюта. Так же как и различная, неважно какая мамина косметика, а так же утренний (именно утренний) кофе и свежий (тоже утренний) хлеб. Рядом с одной знакомой лицеисткой я иногда ощущаю запах сахара, хотя она изо всех сил худеет и даже чай пьёт без сахара. Толпа детей в автобусе сегодня обдала меня запахом горящих спичек. (Даже если детишки были курящие, я сомневаюсь, что они пользуются спичками.)
О присутствии весны в мире сообщают (сигналами SOS по особой линии) все органы чувств. Я чувствую этот запах, который все знают, но никто никогда не может вспомнить, и это уже повод для истерики. На языке – привкус металла, крови и травяного сока. Кожа улавливает любые проблески солнца и любые движения воздуха, которые не просто так. Слух выделяет какую-то детскую свистульку и автомобильные шины по лужам. Холодно-холодно-холодно, ещё холодно, ещё нормально, до обрушения мира ещё есть чуть-чуть времени, есть.
Глаз отмечает изменение освещения (оно уже поменялось, нет, определённо, это повод).
Я чувствую себя зверем, которого аккуратно обходят со всех сторон, прекрасно зная, где он находится, чтобы не мучаться с загонной охотой. Нет, флажки поставят. Сейчас они смотаны в связку. И я на них побегу как миленькая.
Говорят, что деревья умирают стоя. Мне кажется, каждому нормальному дереву приходится умирать каждый ноябрь и рождаться вновь и вновь.
Я регулярно умираю в марте.
Ага, и рождаюсь в апреле.
Я каждый год забываю о том, чем грозит март, а потом вспоминаю. Как с первым снегом неожиданно остро осознаю свою любовь к Королеве-Невесте, а в середине июня – непереносимость чужого Короля.
Принято считать весну возлюбленной или мечтой или ещё чем-то вроде, но мне она – мать. Причём, нас не связывает какая-либо родственная привязанность. Она на мне отыгрывается за всё, что только может. Я не скрываю ничего из того, что я о ней думаю, давно перешла во вражеский лагерь и готовлю дворцовый переворот.
Впрочем, я до сих пор считаю, что, родившись в апреле, приняла единственно верное решение. Немногие другие месяцы вдохновляют меня на что-либо.
Так что счётов с апрелем у меня нет. Это безумный месяц, здесь всё правильно.

Ну да, март кончится, будет апрель и Всё Хорошо.
Я смирюсь довольно скоро, мартовская депрессия точно пройдёт в двадцатых числах. (Начнётся какая-нибудь другая. – Ехидный комментарий, сложно определить, кого именно из тех, кого я держу под черепом, но это неважно. Тем более, что эта моя личность тоже прекрасно знает, что я не умею это делать в нормальное время.)
А пока – фрейлины и рыцари Белой Невесты должны умереть.
Пока буду совмещать широкую, а главное, искреннюю, улыбку с желанием немного повыть на прохожих и знанием о своей безжизненности.))