писатель
Не могу понять тех писателей, которые уехали. Россия — рай для писателей. Но я никак не пойму читателей, которые здесь остались. Россия — ад для читателей.

родина
Некоторые считают, что слово «родина» надо писать с боль­шой буквы и носить на сердце, а другие — с прописной и носить в штанах.

Вот, собственно, и вся разница между почвенниками и западниками.

как обращаться с русскими? (инструкция для шпионов)
Грегори Пек писал инструкцию для шпионов, которая со­стояла из ста трех пунктов.
«Как все другие люди, — писал Грегори Пек, — русские обидчивы, но их обидчивость принимает безумно актив­ную, ярко выраженную форму».
— Что вы делаете, Грегори?
— Я пишу инструкцию для шпионов, которых засы­лают в Россию.
— Не могли бы вы ознакомить меня с этой инструк­цией?
— Охотно. «Русского можно вычислить где угодно по тому, как он ест суп. Обычно люди поднимают ложку ко рту. Напротив, русский не ест, а хлебает суп, низко склоняя ли­цо к посуде. Он пресмыкается перед супом».
— Оскорбительно, но верно, — признал я.
— Еще бы не верно! — драматически вздохнул Грег. — Хотите еще?
— Спасибо, мне хватит.
— Тем не менее я прочту: «В сопоставлении с западны­ми людьми русский, как правило, выражает свои мысли та­ким способом, словно он страдает удушьем». — Грег не вы­держал и сделал сравнение: — Русские давятся словами, как бифштексом. Вы слушаете дальше? «Но если русский начал говорить, не спешите прерывать. Дайте ему занять площад­ку. От говорения русские испытывают сильное воодушевле­ние, не контролируют, что несут. Не торопитесь с недоуме­нием, а только потакайте, потакайте. Узнаете много инте­ресного».
— До свидания.

отношение иностранцев к россии
Серый считал иностранцев обмылками и никогда не инте­ресовался их мнением о России. Он ценил неподдельное чавканье русской жизни.

— Зачавкала! — одобрительно жмурился Серый, при­слушиваясь к событиям жизни.

Он любил мутность русского человека.

— Ты погляди, — говорил он мне, — как безобразно му­тен русский человек. Он озадачивает жизнь. Она не знает, чего он хочет. Он срывает с петель ход жизни и ставит жизнь раком.

— У него паралич воли, — говорил я.

— Хуйня все это, — незлобно отзывался Серый. — Ты лучше прислушайся к этому вечному хрипу русского мужи­ка, как он сипит и говнится.

Я уходил на цыпочках прислушиваться и возвращался в полном умилении.

— Ну что, меняешь взгляд на Россию? — подмигивал Серый. — Про Россию никто не подобрал верных слов. Од­ни бьют себя в грудь и клянутся в любви и верности. Не верь

140

их клятвам. Другие, подражатели немцев, которые надели немецкое платье и думают про себя многое — они, конечно, ублюдки, но хотя бы ясны. А эти — они вроде бы делают вид, что любят, а сами подмахивают с пользой для себя. Может, до них что-то доходит, но они глухие. Россия — это хрюка­нье. Если не хрюкаешь, тебе тут нечего делать. Иди в интел­лигенцию и придумывай теории.

— Не хочу! — невольно вырвалось у меня.

— Россия по-умному не гордится умом. Она его топит, как котенка, но не потому, что любит утопленников, а пото­му что ум мешает жизни.

— Ах, Серый, — заплакал я.

— На России мир держится, — сказал Серый, залезая под одеяло.

труд
Труд в России гасится с двух сторон. Со стороны позыва и — результата. Я хотел поправить каждый забор, выпрямить столбы, но понял: делаю не то. Сделанное не стоит, но пото­му и делается плохо, что оно все равно упадет. С другой сто­роны, потому и не стоит, что делается плохо. В России не надо ничего самому делать. Все равно как-то само по себе сделается.
Продолжая в том же духе, «легообразная» Россия ско­рее всего исчезнет с лица Земли. Как древняя Эллада, где

греческие боги превратились в назидательные игрушки. У нас с Грецией есть даже симметрия не слишком святого ду­ха. Греция сгорела от религиозного формализма, Россия го­рит от формальной религиозности.

описание нации-
Русский состоит из «ничего», которое включает в себя «всё». Русский считает, что ему ничего не принадлежит. Русский считает, что ему принадлежит весь мир. При внешней мяг­кости и певучести России, при ее бабьем обличий, любви к кефиру, в этой стране живет население с чудовищным аппе­титом. Вчера — всё, сегодня — ничего, назавтра — снова всё. Если окультурить и грамотно раскрутить этот стиль «всё-ничего-всё», можно стать модной страной, вроде Непала.

отделение русских от россии-
Можно договориться с черепахой, но попробуй договорись с ее панцирем. То же самое и Россия. Россия радикальнее русских. Создание сильнее создателей. С русскими кое-как еще можно иметь дело; с Россией никогда не договоришься. Слишком много говна в нее слито.

Понимая, что что-то не то происходит, но сказать не умея, русские придумали себе вымышленную родину и по­верили в нее. Одни называют ее так, другие — иначе.

Надо отделить русских от России. Россия говнистее русских.

типы русских
Толстой, описывая солдат, говорил, что главный русский тип — покорный человек. Я думаю, что русский — это тот, к кому не прилипает воспитание. Он лишь делает вид, что воспитан. О воспитании в России никто не заботится. Есть только один тип русских — невоспитанные люди. Крестья­не, рабочие, интеллигенция, правительство — все невоспи­танные. А элегантный русский — вообще анекдот.