Историк викторианской эпохи Уильям Ликки, 1869 год:
«Что касается Византийской империи, то общий приговор заключается в том, что она представляет собой без единственного исключения самый низменный и никчемный образец, который когда-либо принимала цивилизация. Ни одна иная, достаточно долго просуществовавшая цивилизация не была в такой мере лишена всех признаков и элементов величия, и ни к одной из них не приложим с такой точностью эпитет посредственная. История этой империи являет монотонное повествование об интригах духовенства, евнухов, женщин... об отравлениях, заговорах и неблагодарности, ставшей обычным делом».
Подобное представление, превосходно иллюстрирующее нравы и предрассудки викторианской эпохи, оказались удивительно живучи. Особенно подвержены им оказались историки, работавшие в рамках западноевропейской традиции, благодаря евроцентристкой пропаганде, возникшей в XVII — XVIII вв. с присущей им идеологией национализма и рационализма. В рамках этого направления западно- и североевропейской культуре приписывались целостность, чувство чести и осмысленность, будто бы утраченные византийским миром.
Ну надо же!

Все цитаты из John Haldon, Byzantium:

Политическая идеология византийского мира опиралась на древние традиции — эллинскую, римскую, раннехристианскую. Официальная теология отражала сложную систему верований, сложившуюся в процессе исторического развития, уходившего корнями в дохристианские времена. Христианство представляло не только официальную теологию византийского мира, но и систему коллективных и личных нравственных ценностей.

В ряде отношений византийская культура парадоксальной, но особенно это можно отнести к ее военному аспекту, поскольку христианское вероучение запрещало проливать кровь... На основе синтеза этих традиций [христианской и римской] создалась своеобразная культура, которая сочетала в себе почитание идей миролюбия с высоким уважением к армии... Византийская империя даже в последний период была обществом, готовым к войне, но едва ли его можно определить как милитаристское в собственном смысле. Интересны впечатления европейских крестоносцев XI-XII вв., чьи пренебрежительные отзывы о «греках» как о людях слабых и не воинственных указывают на огромную разницу в психологии, характерной для западной и восточной частей послеримского мира. ...Византийцы, даже многие военные, в целом воспринимали войну как зло, хотя иногда неизбежное. Они объясняли для себя свое внимание к армии и войнам тем, что им было что защищать. Это идея лежала в основе успешной борьбы Византии за существование в течение столь долгого времени.

Военно-политические успехи Византии, которые привели к ее господству в Восточном Средиземноморье в первой половине XI века, усилили уверенность византийского общества в собственном культурном превосходстве над другими народами.. Особенно это касалось их отношений с «латинянами». До конца IX века у Византии практически не было серьезных соперников на Западе. Но с этого времени началось динамичное военно-политическое и экономическое развитие Запада, и Византийская империя столкнулась с агрессией норманнов и экономической экспансией итальянских городов-государств. Это обстоятельство только усилило негативное, неприязненное отношение к «латинянам» в византийском обществе, увеличило присущее ему чувство ксенофобии. В эпоху экспансии Запада и крестовых походов это усилило вражду и противостояние между двумя соперничающими частями христианского мира — вражду, которая привела к погрому Константинополя во время Четвертого крестового похода.

...Расцвет греческого классицизма в XII веке знаменовал отход к культурному «эллинскому» изоляционизму, благодаря чему византийцы могли по-прежнему верить в свое превосходство и исключительность, в то, что они — подлинные представители царства Божьего на земле...

Наследницей Римской империи на Востоке — и в культурном смысле и в смысле имперской идеологии — стала церковь.
Хотя светское государство исчезло, взращенная им культура долго продолжала существовать благодаря изучению византийской патриастической и теологической литературы в православном мире, а также изучению классической истории и литературы в Италии, куда перебрались многие ученые византийцы незадолго или вскоре после падения Константинополя в 1453 году. Влияние византийской науки и философии, как и классической византийской живописи, сыграло огромную роль в развитии итальянского Возрождения. Даже в Оттоманской империи греческие историки составляли хроники последних дней империи. Историографическая традиция, как часть византийского культурного наследия, стала в последствии достоянием европейского Просвещения в XVII-XVIII столетиях. Но это не было просто культурное наследие. Оно во многом определило взаимоотношение Запада и Балкан, и еще более прямо, через традиции и структуры православной церкви, повлияло на политическую и культурную эволюцию в новое и новейшее время не только Греции, но и Турции и некоторых соседних стран.

Завтра улетаю в Константинополь.