У штурвала – солнце. Я стою к нему спиной, и до сих пор не могу понять – то ли ухожу от него, то ли несу яркий свет за собой…
Многие знания умножают скорбь. Особенно если это бесполезные знания. Я не бессмертен, а это означает, что я не буду вежлив. У меня на это нет времени.
Срываюсь с цепи, словно голодный пес. Не злой, просто моя природа такова, что я чувствую восХИЩение. Недобрый оскал, и даже солнце поворачивает меня к себе спиной, не выдерживая моего взгляда. Может, свет за моей спиной пытается отодвинуться? Или обогнать? Или посоревноваться? Чувствую в улыбке свои зубы. Они крепки, как и все остальное, я готов. Подвижное дерево.
Потери будут стекать с меня водой, потому что цель стоит любых жертв. А целью будет то, что выберет подвижное многосуставное дерево. Теперь я сух и спокоен. Ярость, дорогие мои, это не тугой комок, не безудержное и разрушающее изнутри нечто. Ярость – это когда реальность прогибается, не в силах больше отрицать единство с тобой. Я прекращаю существовать, я происхожу. Держи карман шире, судьба, я покажу тебе нечто новое! Вместе мы возьмем или отдадим все, что сочтем нужным.
Наконец-то я понимаю, что чувствовали те, кто кричал предсмертное «банзай!». Мы привыкли опошлять и смеяться над тем, чего не понимаем. И когда ХИЩная птица склоняется над нами, мужеством считается рассмеяться.
Тот, кто убивает, будто бы говорит смерти: «что мое, то твое». Очень может быть. Но страшно не знать, с кем говоришь, а не то, с кем ты делишься своими зубами.
Рамакришна умер от рака. Просветление не пожалело и Будду, если я не ошибаюсь. Могу узнать наверняка, если это будет когда-нибудь нужно.
То ли им уже не было нужно тело, то ли последнее не выдержало Прикосновения… Сгорая, мы растворяемся. Нас впитывает солнце, и мы уходим за своими тенями, а не они за нами. Улыбаюсь и щурюсь от удовольствия. Солнечные зайчики отплясывают на моих зубах, пока я стою, отдыхая, спиной к своей дороге.
Зубы, перья! Главное – хвост…