Странно, но все-таки я человек. Тем более странно, что я хочу понять, что же я такое. Почему безумству храбрых надобно петь песню? Потому что мы – оттолкнемся от того, что большинство людей нормальны, - не способны обезуметь со своим запасом храбрости? Тогда я хочу стать безумным, чтобы понять, как же все-таки работает этот механизм.
Когда я прихожу к себе домой, первым делом я сталкиваюсь с закрытой входной дверью. Почему мой дом встречает меня сталью?
Можно до бесконечности играть словами и задавать вопросы, которые ничего не означают. Наверное, это от того, что ты пуст, как бидон из-под молока. Остался только запах чего-то.
Для того чтобы создать что-либо значимое, нужно верить в то, что ты делаешь. Я не верю ни во что. Я вообще сейчас не вижу ничего, потому что я ослеплен нежеланием.
Кто знает, что значит быть ослепленным нежеланием, поднимите руку. Кто знает, сколько нежелания кроется во мне. Сколько равнодушия и безмятежности мертвого, тогда как тело просится, хочет жить. Что мое тело? Оно хочет реализовать свои желания, несмотря на Мое всеобъемлющее нежелание.
Я начал с безумия потому, что не хочу прожить. Как можно просто жить, если ты знаешь, что в мире есть такие вещи, которые тебе и не снились, такие места, где ты никогда не бывал? Я даже боюсь этого естественного желания обзавестись семьей. Отложим еще немного, а вдруг мое детство не ошиблось, и даст мне шанс?
Если рисовать «восьмерку», повернутую на 90 градусов, то получается символ бесконечности.
Я все думаю, а почему великие фантасты стали фантастами? Потому что их внутренний мир требовал большего от внешнего, а большего не было. И внутренний мир был настолько силен, что заставил создать это большее. Позволил создать сказку.
Если эту же «восьмерку» рисовать двойной, и в этот миг постараться почувствовать, что все в этом мире не зря, то по спине пробегают мурашки.
Иногда мне важнее форма, нежели содержание. Почему?
Очень часто для меня важнее ассоциации, которые у меня возникают от сочетания некоторых слов, нежели сами слова и их порядок, нежели смысл. Я так хочу.
Раньше, когда я брал в руки ручку, или садился перед новым «вордовским» документом, у меня появлялось ощущение, что я – Бог. Сейчас я чувствую беспомощность. Если кто-нибудь знает, что это значит, что это за болезнь, и как от нее вылечиться, я прошу помочь мне, дать мне знать.
Только не надо лезть ко мне со своими рецептами!
Констатирую: болезнь прогрессирует.
Я не хочу более стараться дать кому-то что-то, я теперь только хочу брать.
Если все будет так же, тогда все закончится клинической смертью.
Я слишком мало знаю, слишком мало видел, чтобы попытаться объяснить, почему так, а не иначе.
У меня есть проблема: я научился думать, - хотя это тоже еще не факт, - и разучился отдавать.
Первое слово дороже второго, не так ли? Может быть, но я так не хочу, - и это правило выдуманной мною депрессии перестает работать. Потому что никогда не являлось частью этой депрессии, и никогда не знало, что значит – изменить правила.
Я – вампир. Потому что это звучит гордо. Но смысла в этом заявлении нет. Кто может ответить мне на мои вопросы, если я их даже не буду задавать?