«Я не хочу, чтобы тебе было больно, - сказала она, - ты мне не безразличен».
А мне уже больно. Что я могу с этим поделать? Уже больно…
Мы не виделись довольно долго. А не говорили почти год. И вот, когда я уже почти решил, почти почувствовал, что все, хватит, все в прошлом, ты сделала шаг навстречу, а я не отступил. Сам не знаю, почему. Не знал в тот момент, не знаю и сейчас.
Просто что-то осталось в душе еще с того времени. Не бывает, чтобы не оставалось следов.
Умом я понимаю, что не имеет никакого смысла видеться с тобой. Но что-то тянет, не дает забыть, врывается в мой мозг, заставляет видеть сны, в которых я плачу и борюсь. Не за тебя, нет. Из-за тебя. Ты в этих снах уходишь от меня, оставляя наедине со всем миром, который раньше не казался мне враждебным.
Я пытаюсь убить кого-то, пытаюсь убить себя, подвергаю опасности жизнь своих друзей и больше не слышу их взволнованные голоса, которые хотят предупредить, остановить меня.
Мне снится, что я за рулем. На бешеной скорости я веду машину по мосту, думая о тебе, и выворачиваю руль прямо на ограду. Пусть, в тот момент я не думал о тех, кто сидел в машине рядом со мной. Если бы мы погибли… не могу даже об этом думать, хотя я хотел именно этого. Погибнуть.
Всего лишь сны…
Еще мне снятся твои друзья. Некоторых я знаю, некоторых – нет. Они считают, что я тебя обидел, а я пьян, у меня нет сил и желания о чем-то с ними говорить. Зачем что-то объяснять неплохим, но незнакомым людям, которые уже думают, что я – просто урод? Ведь ты уже ушла…
Я лезу в драку, из которой не собираюсь выйти живым. Но меня не хотят убивать, я остаюсь жить.
…немногим ранее я вижу, как ты что-то говоришь мне, что-то резкое, и я понимаю, что смысл всех слов сводится всего к двум: «Ухожу. Пока».
Я остаюсь стоять с бутылкой водки, - я не знаю, где взял ее, но я знаю, что теперь она мне понадобится…
…и снова машина, я за рулем. Большой грузовик, и на мост падает снег. Похоже, ранее утро, в кабине так же холодно, как и снаружи.
Дорога пустынна, и я сильнее давлю на педаль газа. На соседнем сиденье – мой друг, Юрий. Он кричит мне что-то, я понимаю, что он говорит, но не хочу его слышать. Я знаю! Я знаю, что я не один в машине! Я знаю, что в кабине, кроме нас, еще два человека. Но не могу остановиться. Руль послушно направляет машину на ограждение, мы опрокидываемся на бок, нас тянет по льду и снегу, а я думаю, что ограждение выдержало. И мы все живы.
К чему-то вспоминаю, что давным-давно хотел прыгнуть с парашютом. Не прыгнул, и проиграл.
Конечно же, я проиграл не из-за прыжка. Дело не в прыжке. Дело в том, что я знаю - я проиграл.
Я плачу, а Юрик помогает выбраться из грузовика остальным. Мне никто не говорит ни слова, просто поглядывают в мою сторону. Все знают, что иногда у меня не все дома, но сейчас они начинают понимать, что я опасен. Что моя ненормальность – это не только странные, необъяснимые шутки. Что я могу и умереть. И мне все равно, если кто-то умрет со мной. Страх исключает дружбу.
Даже Юрка никогда не понимал моих сумасшедших просьб. Точнее, понимал, но не чувствовал. Он не знает, как это – знать про смерть и жизнь других людей, которыми я никогда не буду. А теперь у меня нет даже той жизни и смерти, которые я мог бы выбрать.
В этих снах мне снова осталась только ночь и бутылка. Я снова иду один. И на этот раз у меня нет сил улыбаться неизвестности. Я плачу.