Когда мне было лет двенадцать, моя двоюродная бабушка повела меня в театр. Не знаю уж, личная была это инициатива или моя мама попросила её позаботиться о культурном воспитании молодёжи, но, так или иначе, в один прекрасный день я была поставлена перед фактом - мы идём смотреть спектакль.

Моя бабушка была знатным театралом. Это, собссно, была едва ли не основным её занятием на протяжении жизни - ходить по театрам. Она знала все сплетни, была знакома с уймой каких-то "нужных" людей, всегда была, короче, в теме.

Пошли мы не куда-нибудь, а в театр имени Вахтангова, где в те времена жёг людям мозг своим творчеством некто товарищ Виктюк. Мы шли по Арбату, и моя бабушка рассказывала мне, как много среди актёров людей нетрадиционной ориентации и как им тяжело живётся, потому что приходится заключать фиктивные браки, потому что иначе их выгоняют из общежитий и вообще подвергают всяческой обструкции. "Вот в том спектакле, который мы щас будем смотреть, - говорила бабушка, - играет совершенно потрясающий актёр - Серёжа Маковецкий. И у него такое количество проблем из-за того, что он голубой, что я даже не знаю, дадут ли ему вообще нормально работать. А он ведь такой талантливый мальчик..."

Как я позже убедилась, "мальчику" было за тридцать, что мне тогда казалось практически предпенсионным возрастом, но бабушку можно было понять. По сравнению с ней он, конечно, был юн и соплив.

На спектакле - а была это "Зойкина квартира" - сидели мы, конечно же, в первом ряду, что меня мало радовало в те моменты, когда на сцену для достижения каких-то там специальных эффектов пускали вонючий белый дым, но в целом было прикольно. "Ты понимаешь, что происходит?" - в какой-то момент шёпотом спросила меня бабушка. Я вроде бы понимала, но на всякий случай спросила, что именно она имеет в виду. "Ты знаешь, что такое публичный дом?" - неуверенно поинтересовалась она вместо ответа. Я только тяжко вздохнула с видом человека, который разбирается в публичных домах уж точно не хуже, чем в пидорасах, о которых мне рассказывали всю дорогу от метро. "Так вот - они сделали из квартиры публичный дом!" - торжествующе провозгласила бабушка, и я поняла, что ничего нового мне сегодня не расскажут.

Талантливый мальчик играл одного из китайцев, которых, насколько я помню, там было двое. Сразу скажу, что собссно произведение, по которому был поставлен спектакль, я не читала к тому моменту и не прочитала и по сей день. Так что в таких непростых вопросах, как количество китайцев, могу и ошибиться. Простите уж.

После окончания действа на сцену, дабы раскланяться перед воющей от восторга публикой, вышел лично Виктюк. Я замерла, вытаращив глаза. Да-да, в те годы я была как-то ещё не очень привычна к подобным зрелищам. И вот, сижу я, как пень - или стоЮ, как пень, точно ужЕ не помню, - уставившись в немом изумлении на ярко-розовое боа, обмотанное вокруг тощеватой шеи мэтра, и тут бабушка меня сдёргивает с места и куда-то волочит.

Как оказалось, мы направлялись к мекке всех истинных театралов - служебному входу театра. Когда мы пришли, там ужЕ тулилось, переминаясь с ноги на ногу, порядочно народу. Преимущественно женского пола, конечно же. Бабушка этакой цацой проплыла через расступившуюся толпу, перекинулась парой слов с тётей-цербером на страже священной двери, и нас впустили внутрь. Где мы и имели счастье лицезреть искомого мальчика Серёжу. "Здравствуйте, тётя Валя!" - разулыбался мальчик. Тётя Валя - собссно, моя бабушка - стала на все лады, этаким покровительственным тоном, хвалить спектакль и лично мальчика.

А потОм случилось то, что, видимо, так и останется самым значительным фактом моей биографии, хоть тогда я об этом ещё не подозревала. Я была представлена будущей суперзвезде российского кинематографа. "Это моя племянница Клава", - сказала бабушка. Татлантливый мальчик - будущая суперзвезда - пожал мне руку: "Сергей. Вам понравился спектакль?" И они двое уставились на меня в ожидании. В те далёкие и прекрасные времена я была, мягко говоря, не слишком сильна в пиздобольстве, поэтому, конечно же, залилась краской и проглотила язык. ПотОм попыталась напустить на себя важный вид и выдавила что-то наподобие "Да-да, весьма-весьма" или типа того. Вощем, выглядела традиционно полным хуйлом.

Но зато на следующий день в школе я драматическим шёпотом во время урока русского языка рассказывала своей лучшей подруге, что видела _настоящего педераста_ и даже здоровалась с ним за руку. Чем набрала в глазах общественности, как вы все понимаете, нечеловеческое количество вистов. Подруга, отец которой был помощником депутата Рыбкина и по совместительству писателем, чьи книги из магазинов целыми тиражами выкупала подругина мама, конечно, даже рядом не стояла со мной после столь великого события.

Так вот к чему я это. Тыщу лет не была в театре. Ну, может, не тыщу, но уж точно года три не была. Надо бы посетить. Где щас театр Виктюка, вы не знаете? А он всё ещё носит розовые боа? Это важно.

Настроение сейчас - лень жить