Иногда мне совсем не спится, и я гуляю по ночному городу, и наблюдая за всем, что происходит вокруг. Приятно осознать, что мне нечего бояться - постоять за себя я всегда смогу, а кроме меня рядом нет никого, кого надо было бы защищать. Хотя к лучшему ли это - я не знаю. Но так или иначе - мысли о возможных неприятностях совершенно не забивают мне голову, и в спящем городе я могу наблюдать каждую мелочь.

Школьная улица. Двухэтажные домики с трактирами, мастерскими, офисами и даже небольшим, хотя, очевидно, баснословно дорогим салоном красоты. Между старинными кованными фонарями навешены гирлянды из лампочек. Не цветных, а самых обыкновенных. Недавно из этой улицы хотели сделать туристический центр, закрыв её стеклянным куполом, но к счастью передумали. А пока на просто осталась тихо стоять в центре Москвы. Через окна видно людей, которые уютно сидят по тёплым трактиам с большими кружками пива и едят сочные отбивные. Кто-то фотографируется на улице. Я стою пару минут, облизываясь, и прохожу мимо - это не моё... Не для меня...

Яузские ворота. Мост, по которому то и дело пробегает трамвай, с людьми, который задержались на работе, или напротив, возвращаются с какого-нибудь праздника. Через дорогу зелёная церковь, название которой я забыл. Но натоятель там - отец Геннадий, который, каждый раз, когда видел меня еще совсем ребёнком, неустанно повторял всем, что я - его лучший друг. Я каждый раз краснел, но был очень горд этим фактом. Неподалёку, в снежной дымке, вырисовываются контуры одной из сталинских высоток. В центре небольшого, но очень аккуратного и ухоженного парка стоит памятник пограничникам отечества. Рядом, на лавках, не смотря на холод, сидит несколько целующихся пар. Я прохожу улыбаясь... Но это не моё... Не для меня...

Прохожу по аллее на Китай-городе. Мимо памятника отцам славянской письменности - Кириллу и Мефодию. Нарываюсь на большую группу людей. Подойдя поближе понимаю, что это сборище сексуальных меньшинств. Спешу удалиться в сторону Политехнического музея и нырнуть во дворики, к Красной площади. Ведь такие сбоища, к счастью, тоже не моё...

-Мама, хочу такого петушка.
-Пойдём, пойдём. Я тебе другое покажу.
В ГУМе, у фонтана, там где еще недавно возвышалась серебряная ёлка, сидит смирно на жердочке петух в натуральную величину, смотрит на всех черными глазами и молчит. Потом вдруг заъет крыльями, головой завертит и пропоёт что-то, напоминающее отдалённо "кукареку!". Народ от неожиданности шарахается, восхищенно тычет в птицу пальцами и, конечно хочет её купить. "72.400" - висит на петушке ценник.
-Это безусловно в рублях, граждане. Это мы еще осилим...
ГУМ бурлит. В шубных салонах дамы в песцах и норках присматривают себе новые наряды. Молодые ребята-курсанты, очевидно первого года службы - шинели еще подвисают на их плечах - плутают бо бесконечным торговым линиям и синхронно вглядываются в глаза симпатичных девушек. Желтые китайские цыплята оккупировали прилавки сувенирных лавок - деваться некуда - хочешь, не хочешь, а придётся покупать птичку. Иногда, среди этого пернатого цартва встречается российский снеговик, который еще как-то пытается удержать позиции героев русских народных сказок. Дед Мороз уже не в счет. Он теперь и по пасспорту Санта Клаус. Задерживаюсь у витрин, смотрю на ценники. Прохожу мимо - это не моё... Не для меня...

На Красной площади снег не падает, а, закручиваясь спиралью, летит куда-то наверх, в чернеющее небо. Главные часы страны мерно отбивают время, оживляя плщадь своим глухим басом. У исторического музея ходит в мягких сапогах император Николай II, рядом Ленин с алым бантом в петлице, почему-то особняком держится автор "Капитала" Маркс, кутаясь в свою дремучую бороду. По случаю зимних празников они, не сговариваясь, подняли цены - сфотографироваться с исторической личностью стоит 150 рублей. Фотограируются! Надо же как-то поднимать настроение... Но это не моё... Не для меня...

Раннее утро. В кремле совсем тихо. Вдоль гранитных мостовых стоят военные, пряча головы в воротники шинелей и еле заметно покачиваясь и приплясывая. Чиновники спешат на работу, разбегаясь кто куда, и тыкая в нос охранникам свои удостоверения. На колокольне Ивана Великого по-хозяйски расположились голуби и галки, укрылись крыльями, спешат выспаться, зная, что с утра всё вокруг вновь оживёт и начнет шуметь - тогда уже не поспать. А пока на Соборной площади тишину нарушает лишь одинокий дворник, ритмично размахивая своей метлой. В окнах Успенского собора горит неяркий свет - там уже готовятся к патриаршей службе. Через два часа там, окажусь и я. Пожалуй это единственное место, где я не окажусь чужим... Это моё. Для меня.